У меня чувство, что скачка отбила мне все бедра, все кости, ладони в мозолях!
Да что же это такое… Истязание настоящее!
Меня не зовут к ужину, и я слишком устала, чтобы готовить его для мужчины. Надеюсь, он сможет найти, чем перекусить. Я же плетусь в ванную комнату, проведя не менее часа в ванне.
Захожу в комнату к себе в одном халате и вздрагиваю от вида Лорсанова, который сидит на моей постели.
— Сегодня у меня нет аппетита. Завтра я хочу видеть ужин из двух блюд к этому же часу. Все ясно?! — рычит.
Я киваю.
— Спокойной ночи.
— Ты правда дал приказ избавитсья от лошади? — спрашиваю тихо.
— Да. Завтра же утром конюх избавится от Быстрой и будет уволен."
"— Лошадь не виновата. Конюх — тоже.
— И кто же виноват? — нависает надо мной мужчина.
Я отступаю до самой стены. Лорсанов идет за мной тенью.
Опускаю вниз дрожащие ресницы. Разглядываю только свои пальчики на ногах и дрожу от того, как часто и шумно дышит мужчина, роняя сверху на мое опущенное лицо жаркие выдохи.
— Это я… Я попросила сесть на лошадь.
Я…
— Вот как?
Лорсанов цепляет меня за подбородок, подняв лицо.
— И кто виноват?
— Это была я. Я попросила. Не надо избавляться от лошади. Прошу! Она хорошая…
В ответ тишина. Лицо у мужчины жесткое, мрачное, шрам выделяется особенно сильно, придавая зловещее выражение.
— Допустим, — говорит, растягивая слова. — Но конюха я все-таки уволю.
— Почему?
— Потому что кое-кто строил ему глазки, — выдыхает в мои губы. — Не подскажешь, что за коварная и глупая девица? И что мне с ней делать? Выпороть хорошенько? Может быть, первого раза оказалось мало?
Глава 11
Камилла
Сжимаюсь в комочек от его угроз.
Но в то же время внутри что-то сладко-порочно пульсировать начинает и тянет приятной тяжестью, волнует картинками запретными. Я в одном белье, его тяжелые ладони на моих ягодицах.
Выдохи. Дрожь. Шлепки. Жарко…
— Выпорешь? — спрашиваю севшим голосом. — Или отшлепаешь?
С губ Лорсанова срывается короткий, жаркий вздох. Он крепко оплетает мой стан ладонями, касается губ, говоря тихо-тихо:
— Даже не знаю.
Степень наказания зависит от провинности. Когда ты в моей спальне не прибрала, дерзила… Я тебя отшлепал. Немного! — крепче прижимается губами.
Мои губы дрожат от соблазна приоткрыться под этим давлением.
— Теперь ты подставила свою жизнь под смертельную угрозу. Подставила и меня — тоже. Мне нужно принять меры…
— Как я тебя подставила?
Мы же не целуемся. Просто болтаем. Касаясь губ. Между лицами нет и сантиметра.
