Приходится слушаться мужчину и сделать, как он велел.
Я залезаю на заднее сиденье, хлопая дверью как можно громче, так чтобы в ушах бахнуло и стекла зазвенели.
— Какая сердитая! — фыркает Лорсанов и так резко стартует, что меня швыряет ничком на сиденье.
Отомстил за хлопок дверью! Мгновенно…
Еще и мчит очень быстро, лавируя настолько опасно, что мне смотреть страшно!
Может быть, он просто так немного лихачит?
Однако через минут пятнадцать я поняла, что ошиблась.
Лорсанов не лихачит. Лорсанов так водит.
От его стиля вождения в дождливую погоду мне настолько страшно, что я пристегнулась на заднем сиденье и вцепилась в ручку.
Желудок ухает то вверх, то вниз, голова кружится от чрезмерно быстрой езды и множества опасных моментов.
— Ты расстроила отца, — внезапно говорит Лорсанов. — Зря ты с ним не простилась.
Визг.
Все кружит.
Мы влетаем в поворот, буквально в сантиметре от бетонного ограждения.
— Ничего страшного, у него осталась другая дочь, пусть она радует Зумрата Хадиевича, — специально называю отца по имени-отчеству, будто он — чужой для меня человек.
— Он избавился от меня, как от ненужной вещи. Значит, я его тоже радовать не обязана.
— Не проститься с родными — это плохо. Никогда не знаешь, сколько им осталось, — говорит с неожиданной горечью.
— Как-нибудь переживу.
Зубы постукивают.
Новый вираж.
Меня вжимает в правую сторону, к двери.
— Это все не во вред, глупая, а ради твоего же блага.
— Охотно верю. Машииинааа! — визжу.
Я накрываю голову руками, закрыв глаза, потому что вылетев на встречную полосу, Лорсанов, кажется, не увидел, что там была не свободная дорога.
Еще дождь.
Раскосые полосы влаги.
Мрачное, низкое небо.
Тучи, кажется, придавливают еще больше, когда машину заносит в попытке избежать столкновения.
Жизнь не проносится перед моими глазами.
Перед моими глазами виднеется только затылок Лорсанова, а в память впечатываются его крупные руки с вздувшимися венами, пытающиеся удержать руль.
Если последним, что я запомню из своей жизни, станет мужчина, которого я всей душой боюсь и ненавижу, это можно считать самым большим провалом, а меня — просто неудачницей.
Довлат Лорсанов
— Идиота кусок!
Это самое приличное, что приходит на ум по отношению к водителю, который вылетел на встречную полосу. Парень, по вине которого я с Камилой едва не убился, трясется на обочине, придерживая рукой кусок кожи вместе с сорванной бровью. Кровью заливает его лицо.
Молодой. Совсем зеленый.
На вид, едва ли старше, чем Камила.
