На ее личике читаются сомнения. Камилла иногда строптивая, проявляет характер, но за рамки редко выходит. Все-таки воспитание у нее традиционное, и слово отца — закон.
— Да, — отвечает едва слышно.
— Да?
— Да, — отвечает увереннее, раскрасневшись.
Пальчики Камиллы подрагивают на моих плечах.
— Если бы все-все зависело только от меня, я бы сказала тебе “да”.
— Это все, что я хотел услышать.
Довлат
Звонок Зумрату приходится делать довольно поздно.
Все дело в прощании на ночь с Камиллой. Было сложно удержаться и не попросить ее остаться.
Я бы перешел все мыслимые и немыслимые границы, а ей… сложно забраться в ее головку. Камилла умеет удивлять."
"Пожалуй, буду уважать ее границы. Все-таки она — удивительная, и хоть мне ужасно хочется довести ее до грани много-много раз, придется пока подождать.
Подводить постепенно, смаковать ее реакции.
Сладкая… Меня немного сносит фантазиями.
Облегчение и удовольствие не идут ни в какое сравнение с чувствами, когда случается полноценная близость, но пока я ограничен в возможностях, придется справляться лишь так.
Усилием воли отгоняю в сторону непрошеные мысли, набираю номер отца Камиллы.
Час поздний.
Надеюсь, старик еще не спит.
Зумрат отвечает довольно бодрым голосом. На заднем фоне — шум, то ли бар, то ли один из закрытых игорных клубов только для своих.
— Давно не слышал тебя, Довлат. Только от дочери о тебе и узнаю, — подтрунивает.
У него хорошее настроение?
У меня же чуть кулаки не трескаются от ненависти, вспыхнувшей в груди.
Он избил мою девочку… Мою… Пусть она его — дочь, но теперь — моя девочка. Только моя.
— Был очень занят.
— Новые проекты?
— Да, причем сложные, но перспективные.
— Наверное, за этими проектами ты совсем забыл о нашем уговоре, Довлат. Камилла будто от рук отбилась.
— Нет, напротив. Все гладко. Послушная девочка. О грязных танцах больше не думает, убирает, готовит, стирает. Учится… Все шло прекрасно, пока она не вернулась с синяком на половину лица, — в голос пробираются эмоции.
— Что стряслось?
— Задал ей трепку, которую она заслужила, — заявляет Зумрат. — Напакостила моей любимой жене, опозорила перед гостями. Это видели все. Заслуженное наказание.
— Неужели нельзя было иначе? — недовольным голосом спрашиваю я.
— Не забывайся, Лорсанов. У нас договор, и точка. Камилла учится послушанию, чтобы ее не выгнали в монастырь. Пусть так и думает. О браке я намерен подсуетиться.
— Об этом я и хотел поговорить.
