— Про них забыла.
— Жених не разрешает мне танцевать.
— Но навыки ты не растеряла? — зачем-то уточнил он.
— Я их не применяю.
— Значи, у тебя учебы полно.
— Да, отец.
— Ты меня разочаровала вчера, Камилла. Безумно сильно. Я надеюсь, что хотя бы учеба тебе дается на отлично, без всяких подводных камней. Иначе за что я плачу? — спросил он. — Посмотрю, как сдашь сессию, и на этом все.
— Что значит “все”.
— Все, значит, все, — тяжелым взглядом посмотрел на меня отец. — Если жених будет заинтересован, продолжишь учебу или что ты там еще хочешь.
Если же нет, то я умываю руки. Я вырастил невоспитанную хабалку. В таком случае всем плевать, есть у нее высшее образование или нет. Твои поступки говорят лишь об одном — ты глупа и несдержанна, опозоришь меня еще не единожды, если останешься в стенах этого дома. Я переговорю с… женихом. Если все в силе, значит, браку быть быстрым.
На этом разговор закончился. Отец вызвал для меня такси на нужное время, я отправилась в университете.
***
— Камилла?
Голос Лорсанова как огонь маяка в бурю, не дает сойти с нужного пути. Я мигом возвращаюсь к реальности, стряхиваю оцепенение.
Лорсанов смотрит на меня, весь напряженный, тугой, готовый взорваться или выплеснуться из себя.
Мне хочется отодвинуться, но чувство прикоснуться к его обжигающим эмоциям, хотя бы немного распробовать их на вкус гораздо сильнее. Поэтому я остаюсь на месте, после краткого пересказа событий званого вечера.
— Сильно болит? У тебя голова кружилась после удара?
Лорсанов осыпает меня вопросами, матерится без конца.
Злится! Даже приказывается, чтобы я отправилась на осмотр.
— У тебя может быть сотрясение.
— Все хорошо.
— Немедленно встала и вышла. На обследование! — приказывает. — Хотя нет! Постой!
Лорсанов хватает меня за запястье и удерживает.
— Докторя явится сам и проводит тебя.
— Все в порядке, не стоит.
— Это не обсуждается. Я так настаиваю. Зумрат совсем из ума выжил, если творит такое… Прости, Аллах, но мне хочется… отпи***дить этого старика.
— Не смей! Это все-таки мой отец! — возмущаюсь я, толкнув Лорсанова в плечо ладонью.
Он перехватывает мои пальцы и неожиданно падает обратно на подушки, утянув за собой и меня.
— А ты все-таки — моя. Моя девочка, — добавляет он и жестко надавливает на затылок.
Лорсанов прижимает меня к себе, его сухие, горячие губы касаются моих, царапая.
Выдохи жаркие, короткие, штормовые.
Касания — жадные и болезненные.
