Хотя чего мне было обижаться? Разве я не рассчитывала на подобную реакцию? Разве эти недалекие люди без воображения могут понять душу художника, творца своей внешности? Ну пусть цвет волос несколько неординарный, ну и что? Зачем же в кулачок смеяться и обзывать «тоской зеленой». По-моему, как раз со мной и не соскучишься…
– Повторяю, я готова к поездке. Пусть кто-то снесет мои вещи в машину, – сказала я и демонстративно залезла в «Мерседес».
Все, больше ни одного слова вы от меня не дождетесь.
Мои чемоданы вынесла Вера.
Она боялась показаться мне на глаза, оставила вещи перед машиной и попыталась убежать. Вот глупая, будто я собиралась ее убить за изуродованную голову. Может, Эмме и пришло бы на ум казнить горничную, но я не Эмма. Нужно было самой думать, прежде чем лить на голову просроченный продукт.
Я посмотрела на поникшую Веру, и мне стало ее жаль. Не оставлять же женщину в таком состоянии? Когда она была уже на пороге, я остановила ее окликом.
– Вера, погоди, ты эту краску выкинь.
Я тебе новую куплю. И не переживай так – всем понравилось. Никита Петрович так вообще в восторге, диком восторге, – успокоила я ее, и Вера расцвела на моих глазах.
При упоминании своего имени, Никита еще раз взглянул на мою голову, вздохнул и заискивающе посмотрел мне в глаза, мол, не так уж и плохо. Он боялся, что я возьмусь перекрашивать свою голову заново, тогда с поездкой пришлось бы подождать до утра, а это не входило в его планы, по всей вероятности, он торопился.
– Ну что ж, пора! С богом! Поехали! – подал команду Никита Петрович и сел рядом со мной на заднее сиденье «Мерседеса».
Остальные тоже поспешили занять свои места: доктор решил ехать в «Лэндровере» с охранником и водителем, за руль «Мерседеса» сел Николай.
Прощенная мною Вера с порога перекрестила нас, мы выехали со двора, а она еще долго махала нам вслед рукой.
* * *Игорь уютно обосновался на чердаке. После ночи, проведенной на голых бревнах, он все утро потратил на то, чтобы как-то обустроить свое временное жилище: натаскал наверх ящики и коробки, соорудил что-то наподобие топчана, покрыл его мешками и был вполне доволен своей работой.
По пути от капитана Григорьева в бутик «Эльдорадо» он успел заскочить в продуктовый магазин и теперь, лежа на топчане, дожевывал бутерброд и наблюдал за происходящим на соседнем дворе. Когда закончилась колбаса, Игорь достал мобильную трубку и позвонил шефу.
– Максимыч, вам привет от капитана Григорьева.
