Обязательно восстановится! – Никита Петрович сурово взглянул на некстати подошедшего доктора. Тот сделал шаг назад и принялся ябедничать: – Вот только плохо, что Эмма Львовна от лечения отказывается. Не отправлять же ее обратно в больницу!
– Я не отказываюсь! Но уколы делать не буду! Я прекрасно себя чувствую. Таблетки ваши я уже проглотила, – соврала я.
Сергей Ильич с недоверием посмотрел на меня, хотел что-то еще сказать, но Никита Петрович его опередил:"
"– Ладно, не хочет – не надо делать уколы. Я их сам до смерти боюсь.
Но таблетки, детка, пожалуйста, выпей. Это, Эмма, моя настоятельная просьба. А что, ты действительно ничего не помнишь?
– Я не знаю, что я помню, а что нет, – замялась я.
– А разве так бывает?
– Ну, значит, я не помню, – со вздохом призналась я. – Но я достаточно хорошо себя чувствую и не считаю прием такого количества лекарств целесообразным. Я думаю, не стоит злоупотреблять химией, если вы, конечно, не хотите меня отравить.
Я это сказала без какой-либо задней мысли, но Никита Петрович на меня так посмотрел, что мне сразу расхотелось продолжать дискуссию.
С него как будто стянули маску добряка, а под ней оказалась клыкастая морда волка. Я поняла, что с этим человеком спорить опасно, и осеклась на полуслове. Он почувствовал, что допустил оплошность, взял мою руку и в знак примирения ее поцеловал и, чтобы как-то сгладить неловкость, обратился к тем, троим:
– А вы что здесь уши развесили? Не знаете, чем заняться? Идите. И поторопите Веру.
Пусть к ужину стол накрывает.
Пока всех по местам не расставишь, палец о палец не ударите, бездельники. Относишься к вам по-отечески, а вы, мерзавцы, на шею садитесь, места своего не знаете. Пшли вон отсюда!
Никита Петрович проводил взглядом удаляющуюся троицу, потом повернулся к доктору и спросил:
– Вы, Сергей Ильич, составите компанию, отужинаете с нами?
Доктор вроде и так уходить не собирался, а тут такой повод появился остаться.
– С превеликой радостью, Никита Петрович, – быстро ответил Сергей Ильич.
– Заодно и Эмму Львовну понаблюдаю, ведь еще и суток не прошло, как она в сознание пришла. Как бы чего не случилось.
Доктор порядком мне начинал надоедать. Не слишком ли его много? Мне бы о себе как можно больше у мужа выведать, а он в покое нас не оставляет. Может, он здесь живет и я от него никогда не избавлюсь?
На пороге появилась Вера и как заправский лакей зычным голосом заорала:
– Кушать подано!
– Что ж ты так вопишь, родная? – осадил ее Никита Петрович.
