Она у нас даже не подозреваемая, так что не надо искать у нее в носовом платке зашитых наркотиков и надеяться, будто ночью во сне станет бормотать роковые тайны… Однако, если вздумает кому-то звонить, я должна знать моментально… Всего хорошего, кадеты! – отдала честь двумя пальцами на французский манер, повернулась и быстро пошла прочь по коридорам альма матер, не испытывая, в общем, ни умиления, ни ностальгии.
Интересно, способна ли история, вопреки Марксу, повторяться не в виде фарса, а в облике столь же натуральной, как и в первый раз, трагедии? И можно ли, старательно моделируя жизнь своего кумира, нарваться на те же опасности, что тридцать с лишним лет назад кумира сгубили?
Так сразу и не скажешь…
Даша, разумеется, не взялась бы определять, насколько правдива версия об убийстве Мерилин Монро.
Чертовски трудно решать криминалистическую загадку, случившуюся три с лишним десятка лет назад, да еще на другом конце света, в чужой стране. В этой версии есть своя сермяжная правда, и не более того.
Собственно, «нам глубоко плевать, какие там цветы».
Убита белокурая богиня или умерла от передозировки снотворного – не суть важно. Гораздо важнее знать, что произошло у нас.
Наша белокурая микробогиня прямо-таки маниакально пыталась примерять на себя чужую судьбу.
Связь с известным спортсменом? Было и у нас. Связь с писателем? Была попытка. Снотворное, платья по образцам с фотографий тридцатилетней давности, чересчур тесная одежда, умышленно безалаберный секс, блистанье среди бомонда… Было!
И наконец, был красный дневник.
Если верить тем, кто верит в убийство Мерилин, кинозвезда крайне опрометчиво занесла в этот дневничок некие весьма опасные для братьев Кеннеди подробности, за что братишки ее и затемнили. Так что наш насквозь утилитарный вопрос формулируется немудрено: могла ли наша Монро узнать нечто такое, из-за чего ее убили? Или хотя бы решить, что узнала? По глупости своей однажды намекнула на некие тайны, якобы ставшие ей известными…
Писано вилами по воде, если честно. Или нет? Ради чего-то же положено столько трудов, почему-то же исчез красный дневник.
А он, безусловно, существовал – кроме Нины о нем упоминают вскользь еще трое. И наконец, смерть маэстро Сагалова как-то подозрительно совпадает по времени с кончиной его ветреной любовницы, поскольку существует еще загадочный конверт с разноцветными картинками, больше всего смахивающими на некие эскизы гербов. И подозрительно болтавшийся возле квартиры певицы (а то и выходивший оттуда) Вячик.
