В общагу, – и, отвернувшись, позвонила в дверь.
Майор открыл не сразу, заторопился:
– Славка звонил. Сказал, сейчас приедет.
– Это просто замечательно, – задумчиво сказала Даша, проходя мимо него в кухню. – Это великолепно, майор…
Майор топал следом, демонстративно вздыхая. Она налила себе полуостывшего кофе, пожала плечами:
– Ну, так какие проблемы? Рожи скорбные?
– Молод…
– Двадцать два, – сказала она, присаживаясь у стола. – Не дите. В конце-то концов, майор, когда ты пропадаешь у подружки лет на пятнадцать тебя моложе, это называется мужской предприимчивостью, а? Ну, а когда я завожу друга на восемь лет меня моложе, это вдруг называют нехорошими словами, пусть мысленно… Нелогично.
– Феминистка долбаная… – проворчал майор.
– Женщина, – сказала она, отмахнувшись. – Совершенно нормальная, между прочим… И он мне, кстати, не подчиненный, так что никакая сволочь не прицепится.
Осушила чашку одним глотком. Вновь наваливалась тоска и подступала смурная реальность. Даша направилась к себе в комнату и быстренько уничтожила следы бурной ночи.
Звонок в дверь она услышала, лежа в ванне. Заторопилась, протерлась насухо махровым полотенцем, натянула джинсы и свитер. В свою комнату входила уже с абсолютно деловым и спокойным лицом – гончая на тропе, Рыжая…
Впрочем, Славка вряд ли стал бы интересоваться ее личной жизнью, даже располагая массой свободного времени. А уж теперь – тем более. Лицо у него было озабоченное до предела.
– Ну? – спросила Даша с ходу.
– Как в анекдоте. Есть две новости, плохая и хорошая.
Тебе которую первой выложить?
– Ту, которая короче, – сказала она после секундного размышления.
– Гражданку Евдокимову, сиречь горничную Ниночку, вот-вот оприходуют. Не смогла растаять в воздухе…
– Жива, значит? – облегченно вздохнула Даша.
– Живехонька. Вычислили, стали сжимать кольцо, а там она и сама не выдержала жизни в бегах – стала понемногу пытаться установить контакт с ближайшими друзьями-подругами, была парочка телефонных звонков, пришел гонец, пацан, которого она наняла… Словом, обложили две квартиры, очень может быть, уже и взяли, пока я к тебе ехал…
– Давай плохую, – сказала Даша.
– Сагалова убили. На другой день после смерти Маргариты.
Даша добросовестно напрягла тренированную память:
– Сагалов… Художник, который ее рисовал а натюрель?
– Ага. И еще, как выяснилось, накропал ей пару текстов – «Диснейленд» и «Бессонницу», если конкретно. Дело в районной уголовке, там еще не все утрясли… да и не знаю пока, надо ли утрясать.
