– Что ты ей навешал на уши? Квартиру купить хочешь?
– Ага. Я, мол, хоть и молодой, но весь из себя законченный новый русский, и квартира мамочке понравилась, спасу нет… – Он вытащил из внутреннего кармана кожанки бережно сложенный листок бумаги. Старательно развернул. – Короче, сорок шестая квартира на Короленко, тридцать один, принадлежит гражданину Шумкову Константину Михайловичу. Сам он там не прописан, где прописан, они, понятно, не знают, но квартира ему принадлежит на правах частной собственности. Все законно. – Он протянул бумажку Даше.
– Теперь надо через паспортный стол искать…
– Не надо, – сказала Даша.
На лице у него изобразилось несказанное огорчение:
– Что, опередили?
– Да нет, – сказала Даша. – Просто я прекрасно знаю, где имеет быть прописан Шумков Константин Михайлович… Когда квартира куплена?
– Месяц назад. Месяц с какими-то днями. Через агентство «Альтаир», там в бумагах было…"
"– Прекрасно, – сказала Даша задумчиво. – А еще жалуются, что трудящаяся интеллигенция отброшена за черту нищеты.
Вот тебе живой пример – доцент, которому два месяца хлипкую зарплату не платили, приобретает себе квартирку… так, прикинем… выложить пришлось не менее ста лимонов. Спрашивается, откуда дровишки?
– А через налоговую? – предложил Федя, горя желанием оказаться полезным.
– Идея верная, Теодор, – вздохнула Даша. – Но требует времени. У нас еще и март не кончился, до подачи декларации сто лет пройдет. Нет у него ни богатенькой бабушки, ни акций золотых приисков. А прямо спросить, увы, не можем.
Возьмет и скажет, что в карты выиграл. Что ты лыбишься? Был у соседей случай, когда им один чиновничек в ответ на резонный вопрос, откуда у него вдруг нарисовался трехэтажный кирпичный коттеджик в таежной зоне, предъявил этакий протокол, четырьмя свидетелями подписанный. Дескать, садятся они играть партию, и партнер ставит этот самый коттеджик, а наш чиновничек – городскую квартиру. Выигрывает чиновничек. Налог заплатил, никак не подкопаешься, все всё понимают, а сделать ничего нельзя… Но все равно ты у меня молодец, хорошо поработал.
Пригодится. – Она фыркнула: – Читаю по твоему честному и открытому лицу, что всякий труд требует вознаграждения… Придумаем что-нибудь.
Федя смотрел на нее преданно, так, что она чуть не прыснула. Откровенно говоря, она до сих пор не испытывала ни малейших угрызений совести за все, что началось и продолжалось время от времени: парень ее вполне устраивал, не предъявлял прав и претензий, не надоедал и особенно не лез с излияниями.
