И кто-то, не исключено, решил, что сможет срубить легкую денежку – не подозревая, какого тигра тянул за усы…
Даша даже ощутила легкое, приятное головокружение – до того идеально все складывалось. Правда, есть и оборотная сторона – можно налететь на нешуточное противодействие, как на каменную стену, – но в конце туннеля, похоже, наконец-то замаячил свет. Даже сейчас, при первых прикидках, в эту жуткую мозаику укладывается почти все – череда смертей, странности и кажущиеся несообразности, мгновенно прослеживаются связи, исчезает поганое ощущение непроглядного мрака…
И появляется ощущение слежки.
Она давно уже заметила в зеркальце заднего вида неотступно висевшую на хвосте серую «Волгу» – пожалуй, появившуюся вскоре после въезда в город. Сгоряча подумала было, что это ее недавние собутыльники шкодят, но тут же отбросила эту мысль – не было смысла, Дашу и так вез их человек…
Трудно сказать, заметил ли хвост шофер «форда». Никаких попыток оторваться он не делал, и «Волга» сопровождала их чуть ли не до самого Дашиного дома, отстала уже на перекрестке, свернув влево, когда они поехали прямо.
Из педантичной предосторожности она попросила водителя остановиться у соседнего дома, дождалась, когда «Форд» уехал, и направилась пешочком к родимому подъезду, сгорая от нетерпения, – от лежавшей в сумочке дискеты, казалось, пышет жаром.
В подъезде она застала диковинное диво – аккурат меж ее площадкой и нижней расположились выпивохи, но крайне нестандартные. Три классических интеллигента – очки, реденькие бороденки, угнетенные рынком физиономии, потертые пальтишки.
На приступочке стояла откупоренная и початая бутылка сухого, судя по отсутствию стакана, потребляемого из горла, но на нее не обращали внимания – один из троицы, прижав к стене газетный лист с полузаполненным кроссвордом, размахивал в воздухе дешевой шариковой ручкой, словно дирижерской палочкой, и восклицал:
– Философская теория из восьми букв! Вторая – «о». Ну? Стыдно, господа!
Такого Даша в своем подъезде еще не видывала – обычно пил меж этажами народ более примитивный.
Обогнув сюрреалистическую троицу, она не удержалась – в ответ на очередной призыв дирижера: «Философская теория из восьми букв!» обернулась и громко бросила:
– Пофигизм!
И, все еще ухмыляясь, будучи в самом великолепном настроении, отперла дверь. Здесь ее ожидала новая неожиданность – на вешалке рядом с серым пуховиком родителя красовалась темная шубка из искусственного меха.
