– Карма у них такая. Я не говорю, что ты – другое дело, я это и так знаю…"
"Даша с превеликим неудовольствием отметила, что начинает загонять профессиональные заботы на второй план. Бог ведает, что на нее такое действовало – то ли окружающий уют, то ли осознание, что ничего интересного она, пожалуй, сегодня больше не выведает. Оставалась одна цель, недвусмысленная, – конверт под часами. И реальный шанс не добраться до него ночью – по некоторым случайным обмолвкам Волховича она поняла, что вечеринка будет продолжаться и завтра, мало того, бравый полковничек намерен расположиться с пассией прямо в каминной, ибо обожает, видите ли, медвежьи шкуры и колеблющееся пламя… А утром и тем более не доберешься, утром придется отсюда убираться…
Словом, как ни крути, а шанс один – занять единственную спальню, примыкающую к каминной, а занять ее можно с помощью одного-единственного способа…
«Ну и ладно, – подумала она хладнокровно, пока сильные пальцы Романа бережно играли ее ладонью.
– Переживем, не такое бывало. Благо в глубине души внутреннего сопротивления и нет. Кто сказал, что этот метод – привилегия мужского пола?»
Вечеринка тормозилась, как катящийся по инерции автомобиль с выключенным мотором, – всем было ясно, что пора кончать с застольем. Даша подумала, что ей, как ни странно может показаться, повезло: впервые попался такой противник. Дело даже не в силе – покойный Фрол был еще сильнее, но с ним, к стыду своему признаться, невозможно вести борьбу на равных.
А вот Роман… С ним совсем иначе: волчара, конечно, если у той стороны и есть главарь, это как раз Роман, женская интуиция в сочетании с интуицией профессиональной дает столь беспощадный рентген, что ошибка исключена. Однако он – противник под стать гончей. Вполне достоин. Получится честный гладиаторский поединок – с тем немаловажным уточнением, что Роману не за кого мстить, а вот Даше… А если в твое сердце стучит пепел, нет нужды стесняться в средствах и сожалеть о сущих глупостях…
Приняв окончательное решение, она посмотрела ему в глаза так, что не понять ее было решительно невозможно, встала и отошла к камину.
Ничуть не играя, облегченно опустилась на медвежью шкуру и, обхватив колени, уставилась в огонь так, словно надеялась увидеть саламандру (камин к тому времени уже разожгли бесшумные служанки).
За спиной у нее с шумом отодвигали кресла, послышались удаляющиеся торопливые шаги. Настала тишина.
