В конце концов, собравшись с духом, она ущипнула себя.
Боль была вполне настоящая.
Решив пойти с собой на компромисс, Тая чуть-чуть приоткрыла веки и глянула из-под ресниц.
Сосны никуда не делись. Но теперь между их стволами девушка различила влажную почву, покрытую серыми бляшками подтаявшего снега. И только тогда поняла, что все это время лежала на относительно сухом кусочке земли. А еще, что страшно замерзла.
Вернув себе зрение, Тая попыталась подняться, но низ живота прострелила резкая боль. Спазм отдался и в поясницу, заставив девушку испуганно вскрикнуть.
Она инстинктивно положила руки на живот и почувствовала, как изнутри в ее ладони что-то толкнулось.
От нахлынувшей паники зашевелились волосы на затылке.
Ее живот, который еще вчера был мягким и податливым, сейчас стал круглым и упругим, как барабан. И это вовсе не от кишечных колик…
Тихонько подвывая от ужаса, она ощупала сначала живот, потом тело, где смогла дотянуться. Выводы напрашивались сами собой, но разум не мог их принять.
Беременна.
Господи…
Она беременна.
На это четко указывал округлившийся живот, заметно выступающий под грудью.
Но… как? От кого?!
Оценив размер живота, Тая прикинула сроки. Месяцев семь, не больше.
Мысли бешено завертелись в ее голове.
Что же это получается, минимум полгода выпало из ее памяти? У нее амнезия?
Странное дело, но стоило ей лишь понять и принять свое положение, как паника улеглась. Мозг начал мыслить холодно и рационально.
Чтобы с ней ни случилось, где бы она сейчас ни была, каким бы образом сюда ни попала, факт остается фактом: у нее будет ребенок.
То, о чем она мечтала последние пятнадцать лет, вот-вот станет реальностью. У нее будет малыш. Свой. Родной. Единственный.
Разве это не стоит того, чтобы попытаться встать на ноги и найти выход из этого леса?
Тая поднялась, цепляясь за шершавый ствол ближайшей сосны. Огляделась.
В двух шагах от нее валялись войлочные чуни, грязные и стоптанные. Она поспешно засунула в них посиневшие ноги.
Из-за живота центр тяжести ее тела сместился, но это было не все.
Тая чувствовала себя по-другому. Полностью обновленной. Даже кожа на руках была другой: более молодой. А пальчики — тонкими, гибкими, с узенькими перламутровыми ногтями.
Не ее это руки. Чужие.
Тая отбросила эту мысль.
Ее — не ее. Какая теперь разница? Главное, это ребенок!
И одежда не ее. Какое-то странное платье с длинным подолом и стеганая телогрейка, сшитая из кусочков овчины.
И растрепанная коса. Длинная, светлая, до пояса.
