Только о его губах, что обжигали затылок и плечи жгучими поцелуями…
И она извивалась, принимая его в себя, отвечала на каждый выпад, каждое движение. Приподнимала бедра, желая, чтобы он вошел еще глубже, наполнил еще сильнее, дал ей освобождение…
Пока наслаждение не взорвалось внутри нее ослепительным фейерверком.
Крейн издал глухой рык и вошел в нее до упора. Лоно Таи сжалось вокруг его плоти, за пульсировало. Он содрогнулся всем телом, чувствуя, как напряжение выходит из него вместе с мощной струей.
Спустя минуту девушка под ним рухнула на бок с протяжным стоном.
— Я навредил? — он прислушался к ее ощущениям.
— Нет… просто… я не думала, что это может быть так… — Тая замолчала, не в силах подобрать подходящее слово.
— Как?
— Потрясающе!
Все еще тяжело дыша, он поцеловал ее в плечо и лег рядом.
Прошло несколько минут, прежде чем их сердца вернулись к нормальному ритму. А потом Тая сонно спросила:
— Кстати, а «шинами» это что?
Вздрогнув, Крейн приподнялся на локте и посмотрел на нее.
— Где ты слышала это слово?
— Сам меня так назвал.
Он почувствовал, как внутри, вместо приятной неги, разливается леденящее оцепенение.
— Я… назвал… тебя… так? — произнес, выталкивая слова через силу.
— Угу… — промычала Тая, проваливаясь в крепкий сон.
Она не видела, как по лицу Крейна пробежала болезненная судорога исказила его черты. Не видела, как сжались его кулаки, а на предплечьях вздулись узловатые мышцы.
Не слышала, как он прошипел проклятье и резко встал.
Тая спала. Это был спокойный, здоровый сон.
И впервые за последнюю неделю ей ничего не снилось.
Несколько томительных секунд Крей прислушивался к ее дыханию. Потом отвернулся. Натянул штаны, стараясь не смотреть на нее. Но взгляд, как завороженный, возвращался к девушке.
Гонимый желанием оказаться как можно дальше и от нее, и этой кровати, дёрг накинул на плечи рубашку и вышел за двери. Там прислонился к стене и закрыл глаза.
Неужели богам мало того, что он уже перенес?
Они решили испытать его еще раз?
— Чего вы хотите?! — процедил он, сжимая кулаки и чувствуя, как ногти вонзаются в кожу.
Но не услышал ответ.
Драконьи боги имеют дурную привычку притворяться глухими. А еще они злопамятны и жестоки. Они сурово мстят тем, кто против их воли посмел стать счастливым. И тем, кто отказался от счастья.
— Я не приму эту женщину своей шинами! — прорычал Крейн, вонзая ногти все глубже. — Я дал ей дом и защиту, но не требуйте большего. Моя шинами умерла! И другой мне не нужно.
