Пацан бросил испуганный взгляд на бывшего унтера, его он почему-то боялся больше остальных, хоть тот оружия открыто не носил и даже на словах ему не угрожал.
— Все правильно растолкую, господин офицер, ничего не утаю! Клянусь!
— Тогда приступим. И про уши помни.
Старуха долго не могла понять, чего от нее хотят. Еду готовила, комнаты убирала, больше ничего не знает. Двое горцев? Да жили. Долго жили, потом уехали и больше не возвращались. О датах кухарка, похоже, понятия не имела, даже о количестве прошедших дней ничего сказать не могла.
— Бесполезно, — потерял надежду Алекс, — кроме подтверждения того, что Массатих и Задир жили в доме Хамиди мы не получили, но это мы и так знали. Держи!
Юный переводчик ловко поймал червонец и, рассыпаясь в благодарностях, задом попятился к выходу. И тут капитану пришла в голову мысль.
— Стой!
Мальчишка замер.
— Спроси у нее, приходил ли к ним в дом какой-нибудь руоссиец?
Начались долгие переговоры мальчишки и старухи. Алекс ждал. Наконец, кухарка начала что-то говорить, одновременно кивая головой.
— Приходил, — перевел пацан, — два раза приходил. Они долго говорили с Хамиди.
— Когда? Мне нужно знать это точно!
Опять пришлось ждать, пока эти двое договоряться.
— Первый раз, через два дня после того, как ваши войска вошли в город в первый раз. Потом вернулись османийцы, а потом опять пришли ваши. На следующий день после их прихода, он появился второй раз. В день его второго появления и уехали оба горца.
— Кажется, у нашей истории намечается продолжение, — заметил Жорж, но тут же заткнулся, поймав взгляд капитана.
— А описать его она может?
На этот раз ответ последовал быстро.
— Высокий, носит усы похож на офицера…
— На офицера?
— Да, она так и сказала «похож на офицера». Я все точно перевел.
— Ладно, держи.
Переводчик поймал еще один кругляш, и тут же исчез. Второй капитан отдал старухе, та что-то забормотала, похоже, благодарила.
— Все, — принял решение капитан, — на сегодня все. Едем искать гостиницу или другое место, где за деньги могут предоставить кровать и подушку.
Я просто валюсь с ног.
— Не едем, а идем, — внес поправку Фелонов, — у нас на троих только одна лошадь, а в бричке уехал Грозневецкий.
— Тем более что я на лошадь, ни за какие деньги не сяду, — заявил Жорж.
— А тебе никто и не предлагает, — усмехнулся Алекс. — Пошли."
"Гостиница была паршивая. Османийские постояльцы провоняли ее своим табачищем и еще какой-то гадостью. Как всегда Жорж был не выносим.
