Предложение отставного унтера было не самым худшим, но природное упрямство Алекса, которое он предпочитал именовать настойчивостью, все-таки взяло верх.
— Не пойду! Сам иди, если хочешь!
— И пойду!
Фелонов направился к выходу. Вслед ему капитан бросил грозное предупреждение.
— Выступаем завтра в девять. Чтобы был в строю вместе со всеми!
— Внестроевой я, — огрызнулся в ответ денщик.
Двери в каземат выбили при штурме, а потому, невозможно было закрыться от долетавших снаружи звуков разгульного веселья.
Алекс лег на постеленную в углу солому, повернулся на бок и накрылся шинелью. Несмотря на летнюю пору, в каземате было довольно холодно и сыро. По проходу туда-сюда ходил часовой, пьяные вопли гулявших иногда полностью заглушали его шаги. А сон все никак не шел, на душе было тяжело и мерзко. Проворочавшись больше часа, капитан будто провалился в черную дыру, пока утром его не растолкал унтер-офицер Севрюжин.
— Пора, господин капитан, через час должны выступить.
От унтера несло жутким перегаром, он не совсем твердо стоял на ногах и мучился с похмелья, но обязанности свои помнил.
Увы, почти никто из остальных солдат и унтеров его примеру не последовал. Часа два бойцов из девятой роты разыскивали по всему форту и собирали во дворе. Некоторых пришлось выносить, поскольку к самостоятельному передвижению они были неспособны.
Дольше всех искали Фелонова. Отставной унтер нашелся там, где его никто и подумать не мог искать — в одном из пороховых погребов. Когда, и зачем он туда забрался, денщик не помнил.
Проснулся он сам, но когда попытался выбраться наружу, выяснилось, что кто-то снаружи подпер дверь. Самостоятельно преодолеть дверь Фелонов не смог, но по грохоту ударов по ней его и нашли. За такое денщика следовало бы наказать, но таких, как он во дворе было больше трех десятков, а потому, Алекс заметил только.
— Хорошо еще, что ты с утра закурить не попробовал, или дорогу к выходу подсветить.
— Да была такая мысль, — признался денщик, — но где-то огниво потерял.
Или какая-то сволочь стащила.
— Эта, как ты говоришь, «сволочь», всех нас спасла. Весь Арс бы узнал о пробуждении отставного унтера.
Несмотря на большой расход пороха во время осады и штурма, погреб был заполнен им еще где-то на две трети.
Процедура приведения солдат и унтеров в состояние, когда они смогут хотя бы передвигаться без посторонней помощи, затянулась до двух часов пополудни, благо, воды в колодце форта было с избытком.
