И сделать это нужно было до рассвета, поэтому, капитан Магу вел роту, не останавливаясь, без привалов. К утру они успели не только выйти к дороге, но и пройти не меньше двух верст параллельно ей. На дневку остановились в заросшем кустарником овраге. Укрытие было отличное, даже вода поблизости нашлась, но постоянно давал о себе знать голод.
Поворочавшись с боку на бок, и убедившись, что заснуть не удастся, капитан поднялся, накинул шинель и, взяв бинокль, отправился обозревать окрестности. Нужный объект обнаружился быстро.
Убедившись, что отыскать лучший вариант отыскать не получится, Алекс толкнул сидевшего рядом наблюдателя.
— Унтера Севрюжаева ко мне!
Путаясь в полах длинной шинели, рядовой скрылся в кустах. Минут десять спустя он явился обратно вместе с заспанным унтером. В отличие от своего ротного командира, взводный бессонницей не страдал.
— Господин капитан…
— Вольно.
Алекс сунул унтер-офицеру бинокль и указал направление.
— Кошару видишь?
— Так точно.
— Как стемнеет, возьмешь десять солдат и наведаешься туда, купишь пару овец.
Приказ ротного вызвал у унтера немалое удивление.
— Зачем покупать, господин капитан? Так возьмем.
— Я тебе возьму! Заплатишь, деньги есть. Авось, получив деньги, пастух не будет спешить оповестить всю округу о нашем присутствии, стадо он просто так не бросит.
С наступлением темноты десяток солдат во главе с унтером отправились за мясом, остальным пришлось ожидать результатов их экспедиции.
— Почему стреляли?
— Разрешите доложить, господин капитан, — вытянулся унтер.
— Эта сволочь нас издалека увидела и сбежала. А с собакой его договориться не удалось. Здоровая, что твой телок, и злющая, как черт. Пришлось пристрелить. Мы пять овец притащили, а деньги оставлять не стали.
— Ладно, теперь уже все равно. Быстро, уходим!
Даже снять шкуры и разделать принесенных овец, не было времени. Целую ночь шесть десятков голодных солдат тащили на себе груз сырого мяса. Капитан гнал роту вперед, понимая, что взятых грабежом овец им не простят, теперь их будут искать.
Потому, и спешил увести солдат как можно дальше. Единственным утешением было, что сбежавший пастух мог видеть только небольшую группу руоссийцев, а не всю роту целиком."
"И только под утро, когда дальнейшее движение стало опасным, солдаты получили возможность утолить голод. Туши несчастных овец ободрали за считаные минуты и буквально растерзали на куски. Тут же были зажжены костры. Дрова были сырыми, давали много дыма и мало жара.
