– Как, – ахнула я, – как умер?
– Просто, – ответила собеседница, – скончался, бытовая травма.
– А вы кто? – обмерла я.
– Жена, бывшая, Алена, – пояснила дама и шмыгнула носом.
– Аленочка, мне очень надо с вами поговорить, сейчас приеду…
– Зачем?
– Ну… Антон давал мне деньги в долг, хочу вернуть, – не подумав как следует, ляпнула я.
– Хорошо, – мигом согласилась Алена, – я только сейчас ухожу на работу, вернусь после десяти вечера.
– Мне надо срочно! Где вы служите?
– В ГУМе.
– Можно я туда приеду?
– В принципе, можно, – неуверенно ответила бывшая супруга Селиванова и быстро добавила: – Только мне не хочется на глазах у девчонок беседовать.
– А и не надо, в ГУМе небось есть какое-нибудь недорогое кафе?
– Да, «Ростикс».
– Чудесно, приглашаю вас на обед. Где вас искать?
– Второй этаж, третья линия, салон обуви «Бирмолина».
Я пошла одеваться в спальню, недоуменно качая головой. Бытовая травма? Антон скончался? Час от часу не легче…
Не успела я натянуть шорты, как раздался звонок телефона.
– Ну, – затарахтела Левитина, – поздравляю.
– Родила! – ахнула я.
– А то! – гордо сказала Настя. – У нас все рожают.
– И кто?
– Мальчик, просто отличный, крикливый такой, активный. Вес – 3,520, рост 52 сантиметра.
– Что ей из еды привезти?
– Ничего, – ответила подруга, – я только из родовой вышла, она сейчас до вечера спать будет, завтра привезешь, позвоню и все расскажу.
– Но…
– Извини, некогда, – отрезала Настасья и отсоединилась.
Я почувствовала дрожь в коленях и села на диван.
Мальчик! У Володьки появился сын, только Костин об этом никогда не узнает, и только от меня зависит, достанется ли ребенку незамаранное имя.
Я очень давно не бывала в ГУМе, последний раз, кажется, заходила туда году этак в 90-м, пытаясь найти зимние сапоги. Помню огромную очередь, начинавшуюся на первом этаже и заканчивавшуюся в недрах второго, номер, написанный шариковой ручкой на ладони, крики «вас здесь не стояло» и «больше двух пар одному человеку не давайте»… Сапоги мне, естественно, не достались.
Мамочка добыла их у фарцовщика, переплатив за обувку ровно вдвое. И вообще, Главный Универсальный Магазин мне никогда не нравился. Продавщицы в нем выглядели, словно неприступные крепости, а товар поражал убожеством. За мало-мальски приличными вещами, вроде польской косметики и венгерского трикотажа, мигом начинали змеиться хвосты. Впрочем, существовала тут где-то двухсотая секция, где отоваривалась кремлевская верхушка.
