Впрочем, у меня самой под мышкой была зажата швабра, та самая, с оранжевыми ленточками на конце, столь широко разрекламированная по ТВ-6. К слову сказать, она ловко разделывается с грязными лужами только в рекламном ролике, а на реальной кухне практически бесполезна…
– Ну, давайте, – отчего-то шепотом произнесла Лиза.
Кирюшка пнул дверь ногой. Она распахнулась, перед нами предстал пустой холл.
– Говорила же… – начала я, и тут вдруг Элеонора издала дикий, утробный крик.
Как у бывшей певицы, у нее отлично развиты легкие и голосовые связки, поэтому звук получился офигенный.
– А-а-а-а! – понеслось по лестнице, отталкиваясь от стен. – А-а-а-а, вон она! Скорей, бросайте же одеяло, бейте, бейте…
Лизавета с перепугу выронила таз. Огромная эмалированная миска с жутким звуком полетела вниз по ступенькам. Кирюшка ринулся внутрь квартиры, размахивая шампуром. Ксюша неожиданно схватилась за низ живота. Скалка, выпавшая из ее рук, последовала за тазом, издавая весьма немелодичные звуки – бряк, бряк, бряк… Потом донеслось оглушительное – бум! Это скалка догнала таз, и они вместе, со всего размаха, пролетев лестничный марш, врубились в стальную дверь Федотовых, больше похожую на вход в подземный бункер, где должно в случае атомной войны происходить заседание правительства.
От растерянности я выпустила локоть Элеоноры. Старушка, лишившаяся опоры, рухнула на кафельный пол, продолжая издавать отчаянные визги:
– Бейте, бейте, бейте!
Сказалась выучка театра оперетты – даже упав, Элеонора не прервала сольную партию.
Залязгали замки, и на лестницу начали выглядывать обозленные соседи.
– Что случилось? – рявкнул Миша из сорок восьмой. – Взрыв?
– Нет, – ответила я.
– Слава богу! – выдохнула Алина из пятьдесят третьей. – Ой, что это вы в таком виде?
Мы стали бестолково объяснять суть дела. Из квартиры Элеоноры по-прежнему не раздавалось ни звука.
– Там мальчик, Кирюшка, – дергалась я, – один, с шампуром…
– Ща, – ответил Миша и позвонил в пятидесятую квартиру.
– Эй, Ванька, открой, свои."
"Дверь распахнулась, и к нам вывалился Иван Кисин, местный уголовный авторитет. Толстую шею мальчишки украшала голда, накачанный торс был облачен в роскошный велюровый халат. За Ванькой маячила встрепанная девица, явно не наша жиличка.
– Ну, только не говорите, что менты обыск проводят и меня понятым зовут, – брякнул Кисин, – чегой-то у нас происходит, взрывают?
– Слышь, Вань, помоги. – Мишка принялся вводить братка в курс дела.
