– Настоящий, раз столько денег, не чихнув, отдал.
– Ну, они бывают пехотные, артиллерийские, ракетные, милицейские в конце концов…
– В штатском приходил, – пояснила директриса, – по-простому, в костюме, правда, шикарном…
– И больше с Соней никаких неприятностей не случалось?
– Нет, но… А почему ты задаешь о ней столько вопросов?
– Один из Сониных кавалеров, человек, искренне любивший девушку, нанял меня, чтобы отыскать убийцу, и теперь я хочу опросить всех ее кавалеров.
– Ну, легче пересчитать песчинки на дне морском, – ухмыльнулась музыкантша, – по-моему, она сама всех назвать не могла.
Хотя, может, дневничок вела, чтобы на старости лет было что вспоминать!
Меня поразила какая-то яростная жестокость, с которой Наташа выплюнула последнюю фразу. Что-то глубоко личное стояло за ней. Хотя, может, просто зависть сорокалетней дамы, в одиночку воспитывавшей ребенка, к молодой девочке, пользовавшейся бешеной популярностью среди лиц мужского пола?
– Как Соня попала к вам в салон на работу? Вы ведь небось не берете первых попавшихся, с улицы?
– Нет, – отрезала директриса, – только по рекомендации, сама понимаешь, ни в одно приличное место по объявлению не попасть.
– А Соню кто привел?
– Дай бог памяти, – прищурилась Наталья Константиновна, – ну, конечно, Анечка Веревкина. Она у нас раньше работала, а потом вышла замуж за моряка, укатила в Североморск… С Соней они вместе в парикмахерском училище учились и очень дружили. У нас главный критерий – внешние данные, и Софья подошла по всем параметрам, она была красавицей.
– У вас не сохранился телефон Веревкиной?
– Где-то был, – ответила Наталья Константиновна и принялась перелистывать записную книжку. – Пиши, только Анечка давно в Москве не живет. Очень жаль.
– Почему?
– Чудная девочка. Красавица, не хуже Софьи, только в отличие от той умница, отлично воспитана, думающая, читающая… Мы даже пару раз ходили друг к другу в гости, что-то вроде дружбы возникло, несмотря на разницу в возрасте…
Я вышла на улицу и посмотрела на часы.
Что ж, придется поехать домой, а оттуда уже делать звонки.
Услышав звук открывающегося замка, собаки бросились ко мне. Я вошла в идеально убранный коридор, повернулась, чтобы захлопнуть входную дверь, и обнаружила прикрепленную записку, написанную рукой Кирюшки: «Лампа, звонила тетя Пуля из Орла, как придешь, немедленно соединись с ней, не забудь, Пуля из Орла».
Повертев в руках дурацкое сообщение, я пошла на кухню.
