У «Лилии», естественно, был охранник, но в элитарном цветочном магазине никогда не случалось ничего из ряда вон. Покупатели – все солидные люди, бомжи или пьяные сюда никогда не заглядывали, поэтому, когда минут десять тому назад охранник попросился сходить пообедать, директриса не протестовала. Охрана всегда отправлялась поесть в это время… А милицию вызывать Наталья Константиновна не могла – владелец магазина строго-настрого велел гасить конфликты самостоятельно, без привлечения правоохранительных структур.
– Мне не надо, чтобы в салон менты являлись, поняла? – грозно спросил он у бывшей арфистки, нанимая ее директрисой.
– А не справишься сама – уволю!
Поэтому несчастная Наташа только бегала вокруг озверелой бабы, приговаривая:
– Ну не надо, ну давайте поговорим, ну успокойтесь!
Спустя минут пятнадцать в «Лилию» вернулся довольный и сытый охранник, но к тому времени битва уже завершилась. Скандалистка успела уйти, бросив на пол визитную карточку со словами:
– Ущерб оплатит этот…
На двери магазина спешно повесили табличку: «Извините, у нас учет», это Восьмого-то марта, в самый «продажный» день! Девчонки-продавщицы отмывали в туалете рыдающую Соню.
– Я ее не знаю, первый раз вижу, – выкрикивала Репнина, – небось из психушки удрала!
Наталья Константиновна подняла с пола перепачканную землей визитку «Пантелеев Петр Валерьевич, генерал».
– Ты слышала про такого? – поинтересовалась она у Сони.
Та всхлипнула:
– Петя!
И мигом прикусила язык.
– Ты позвонила ему? – спросила я.
– Конечно.
– И что?"
"– Мигом прилетел – роскошный мужик, на вид лет сорок, высокий, широкоплечий, светловолосый. Генерал без малейших споров заплатил за все: сломанную пальму, испорченный пол, разбитую лампу…
Наталья Константиновна осмелела и, быстро сообразив, что может не рассказывать хозяину о неприятном происшествии, потребовала:
– И еще две тысячи долларов. Именно такую сумму мы потеряли, прикрыв «Лилию» в самый лучший для торговли цветами день.
Петр Валерьевич беспрекословно достал бумажник, но дал две пятьсот.
– Эти, – махнул он головой на «лишние» ассигнации, – отдайте Соне в качестве платы за моральный ущерб.
– Но она сама виновата, – завела Наталья Константиновна.
– Нет, – прервал генерал, – девочка ни при чем, это мне бес в ребро вступил, что, кстати, неудивительно, уж больно она у вас хороша, просто картина! А жену извините, ревнивая очень, мы со школьной скамьи вместе…
– Не знаешь, он какой генерал?
– Как какой? – не поняла Наташа.
