Вы же небось торопитесь? Там написано: «Продаю срочно». Можно на квартиру взглянуть?
– Ах, гнида! – обмерла хозяйка.
Я оскорбилась:
– Вы мне? Ну, ничего себе выраженьице! За такое и схлопотать можно!
– Ой, простите, – затарахтела хозяйка, – конечно же, я не вас имела в виду, а Тоньку или Гальку, уж не знаю, которая из них объявление дала. Только прав у них никаких на жилплощадь нет, мне все принадлежит.
– Что-то я не пойму, о чем речь!
– Да входите, – велела тетка и втянула меня внутрь. Прихожей не было. Буквально пятьдесят сантиметров отделяло входную дверь от комнаты.
– Проходите, – хозяйка подтолкнула меня к стулу, – уж извините, беспорядок тут. Вещи разбираю, а заодно окно крашу, совсем сгнило, скоро вывалится. Сонька-покойница ленивая была, прости господи. В ванной кафель попадал, на кухне линолеум зацвел, и в сортире потолок сыплется. Горе, а не квартира, сюда бог знает сколько средств вложить надо, чтобы до ума довести.
– Ничего, ничего, – быстренько сказала я, – были бы стены, у меня сын рукастый и невестка прилежная, вмиг гнездышко обустроят.
– Да не продается ничего! – в сердцах закричала баба.
– А объявление?
– Вот сволочи! Вот гады! Ну, я им покажу, – вскипела хозяйка, – за моей спиной орудуют! Между прочим, еще в права наследства не вошли, а уже распоряжаются. Моя квартира, моя, Веры Салтыковой, а не ихняя, потому как они Соньке не родные. Да и потом, вы не захотите здесь жить.
– Почему?
– Тут человека убили.
– Где? – отшатнулась я, изображая ужас.
– Вот прямехонько на этом месте, где сейчас сидите, она и лежала.
– Ужас, ужас, – забормотала я, – а кого убили? За что? Из-за денег?
Вера прищурилась.
– Не-а, любовь такая вышла у Соньки, смертельная, я ей еще когда говорила: твой ментяра – зверь. А она: «Много ты понимаешь, я из него веревки вью». Довилась, вон чем кончилось: Сонька на кладбище, а я тут шмотки ее грязные разбираю, не попивши, не поевши, да еще гниды объявления дают.
– Знаете, – лучезарно улыбнулась я, – вещи выбрасывать так тяжело, вы, наверное, устали, проголодались.
Сейчас я сгоняю домой, притащу жрачку, и бутылочка есть.
– Водки не пью, – отрезала Вера, но глаза у нее заблестели.
– И я горькую не употребляю, дамское в холодильнике стоит, красненькое, сладкое… Ну так как, а? Помянем несчастную, поболтаем.
– Гони, – велела Вера, – и то правда, отдохнуть пора, с раннего утра возилась, без роздыха, прямо спину свело. Дуй к себе, пока я картошечку сварю.
Я выскочила на улицу и понеслась в ближайший магазин.
