– Учительница по музыке вопрос задала, – ныл Кирюшка, подсовывая мне под локоть тетрадку, – велела ответить, а то два влепит!
– Коляску я закатила пока к Володе, – с энтузиазмом вещала Лизавета, – пойдем покажу!
– Совершенно непонятный вопрос, – убивался Кирка, – невероятной сложности…
– Пошли, – толкала меня в спину Лиза.
– На, погляди, – тянул в свою сторону Кирюшка.
С трудом выкинув из головы тяжелые мысли, я рявкнула:
– С собаками гуляли?
– Нет, – ответили хором дети.
– Ну так займитесь животными!
– Но коляска…
– Сейчас выпью кофе и пойду гляну!
– А музыка?
– Отдохну и отвечу.
И вообще отстаньте, – выпалила я, чувствуя, как к глазам подбираются слезы, – вы мне надоели.
– Ты нам еще больше, – взвился Кирюшка, – мать, вернее ее заместительница, должна помогать уроки делать!
Уж не знаю, что подействовало на меня больше – информация о родственных связях между Володей и Соней, полное ощущение собственной беспомощности и невозможности разобраться в ситуации, вынужденная покупка подержанных вещей для Ксюшиного младенца, который никогда не увидит отца, или гадкое слово «заместительница», брошенное обозленным Кириллом… Все это сплелось в тугой узел, я почувствовала в горле горький комок, вздохнула, уронила голову на сложенные руки и зарыдала во весь голос.
Перепуганные дети кинулись ко мне.
– Лампуша! – вопил Кирюшка. – Не надо, сейчас я выйду с собаками.
– А я помойку вынесу, – вторила Лиза.
– Хочешь – картошечки пожарю?! – орал Кирюшка.
– Чаек заварю, – подхватила девочка, – ща, в пять минут.
Они загремели посудой. Через пару секунд у меня под носом возникли дымящаяся чашка и кусок хлеба с вареньем.
– Ешь, ешь, – суетилась Лиза, – хочешь – я сбегаю на проспект и куплю тебе пакет замороженных креветок и новый детектив Марининой?
– Я мигом сношусь, – влез Кирюшка, – как насчет баночки варенья «Швартау» и шоколадного мороженого?
Я перестала лить сопли, утерлась кухонным полотенцем и глянула в их милые, встревоженные лица. Нет, какие они хорошие дети, разом вспомнили про все мои любимые лакомства.
– Не надо креветок с вареньем, – сказала я, – все уже, сама не понимаю, отчего заревела.
– Это у тебя климакс, – с умным видом заявила Лиза, – в период гормонального затухания у женщины часто случаются перепады настроения…
– Откуда у тебя такая информация? – удивилась я. – Потом, климакс бывает после пятидесяти…
– Не скажи, – продолжала умничать Лизавета, – он может приключиться в любое время и тогда называется ранним.
