Руки разжались сами собой, розовенькая ассигнация выпорхнула и медленно спланировала на пол. Я уставилась на деньги.
– Эй, детка, – прошамкала бабка-нищенка, просившая подаяния у входа в магазин, – гляди, сотенную потеряла, эй, очнись, ты что, девка!
Я медленно нагнулась, подняла купюру и сунула старухе:
– Возьмите.
– Спасибо, родимая, – запричитала бабулька, – дай бог тебе счастья, здоровья да мужа найти богатого, щедрого, доброго…
Я побрела к метро, с трудом передвигая ставшие отчего-то каменно-тяжелыми ноги.
Интересно, почему цыганки, гадающие у вокзалов, и попрошайки, получающие подаяние, мигом вычисляют мой незамужний статус? Уже у входа в метро, толкая огромную деревянную дверь, я неожиданно подумала: «Господи, сколько же раз мне еще будет чудиться Володька?..»
…Наталья Константиновна сидела в своем кабинете. Увидев меня, она слегка нахмурилась, но потом мгновенно взяла себя в руки и нацепила улыбку:
– О, дорогая, что случилось?
Наверное, встреча, происшедшая у метро, сильно задела меня, потому что я плюхнулась без приглашения на стул, вытянула ноги и отчетливо произнесла:
– Врунья!
– Кто? – оторопела Наташа.
– Ты!
– Да как ты смеешь…
– Запросто, – прервала я ее, – запросто смею. Зачем сбрехала, что муж Ани Веревкиной моряк?
– А он кто?
– Летчик. И еще ты сказала, якобы она уехала в Североморск…
– Ну, точно.
– Хватит лгать, Аня живет на Сахалине, и ты об этом великолепно знаешь.
– Но с чего ты это взяла?
– С того. Она привозила тебе банку красной икры, а ты, когда Анечка помешала тебе совершить самоубийство, в знак благодарности шмякнула сувенир о стенку.
Правда, Веревкина сказала, будто это выглядело даже красиво – красные икринки на обоях… Только, наверное, ей все же было обидно. Тащила из такой дали жуткую тяжесть!
– Но, – побледнела Наташа, – но откуда…
– Нет ничего тайного, что не стало бы явным, – отчеканила я, – знаю все и понимаю, как ты не хочешь моей встречи с твоим супругом, но, увы, она состоится. А ну говори, где он живет?
Наташа отвернулась к окну.
Повисло молчание. Потом директриса с абсолютно спокойным видом вытащила сигареты и равнодушно обронила:
– С Михаилом мы в разводе.
Голос ее звучал нейтрально, но на шее у нее быстро-быстро билась голубая жилка, и я поняла, что она с трудом сдерживает волнение.
– Где он сейчас живет, точно не знаю.
– Опять врешь.
Наташа дернулась.
– В подобном тоне я больше не стану поддерживать разговор.
– Хорошо, – ответила я, вставая, – тогда прощай.
