Вспомнила и поняла – нет, без боя не сдамся! И возможности снова влезть в мою работу не предоставлю. Я буду писать такую картину, которую никакими крепостями не испортишь. И мы ещё посмотрим, кто кого!
Короткая ревизия студии дала чудесные результаты, а ещё показала – Вирджин не только очень талантливый скульптор, но и настоящий хомяк. Просто тут нашлось всё – и ширма, и ткань для драпировки, и специальная лампа для подсветки, и ещё один совершенно бесхозный столик.
В итоге всего через полчаса у меня уже была нужная композиция – отличная натура для натюрморта!
Да, я отложила работу над пейзажем и перешла к другой.
В качестве главного компонента выступали принесённые в студию фрукты – кстати, довольно экзотичные для этого времени года. Кроме яблок на серебряном блюде лежали виноград, груши и пара спелых персиков. Всё вместе смотрелось очень красиво."
"А когда я, заглянув в самый захламлённый угол обители Вирджина, нашла два старинных бронзовых кувшина, картинка заиграла новыми красками. Это было по-настоящему здорово и, что особенно важно, вдохновляюще!
Неудивительно, что за гвоздемёт я взялась с особым энтузиазмом.
Ну а после того, как натянула новый холст на подрамник и выбрала ракурс для установки мольберта, почти сразу погрузилась в работу.
Я была счастлива! Абсолютно и безоговорочно! Но ровно до тех пор, как на землю спустился сумрак, а в умиротворённой тишине, наполнявшей студию, прозвучало:
– Ну что? Вы уже заканчиваете?
Идгард, а это был именно он, стоял в дверях и… как-то виновато улыбался.
Через несколько секунд причины вот такого выражения лица прояснились – маг пришел не один и выступал в качестве разведчика.
Едва он переступил порог студии, показались и остальные участники «поросячьей» компании. И если на Идгарда я отреагировала почти нормально – а чего злиться, он-то розы не воровал! – то при виде остальных невольно закатила глаза и шумно вздохнула.
– А у вас как-то невесело, – заявил одетый в очередной щегольской камзол Осб.
– И темновато, – добавил Селв.
– И что-то как-то… – попытался продолжить мысль Тунор, но со словами всё-таки не нашелся.
Я, невзирая на творческий зуд в руках, отложила палитру и развернулась к великовозрастным оболтусам. Злилась уже не так сильно, как утром, но выходку не забыла. А братья – о чудо! – поняли…
– Айрин, прости, мы не хотели тебя смутить, – заявил Осберт.
– Мы больше не будем, – всё-таки подобрал слова Тунор.
Одно плохо – обещание прозвучало неубедительно.
