В этот миг я пришла к выводу, что умирать в одиночестве не желаю – прежде чем девочки прибьют меня, я его, Вирджина, придушу! И, дабы не быть голословной, тут же принялась планировать убийство! Вслух!
Только Вирдж угрозой не проникся – подарил новую улыбку и повторил:
– Расслабься, Айрин.
Ну а сообразив, что совет проигнорирован, добавил:
– Всё обойдётся, никто ничего не докажет.
От возмущения я чуть не упала с диванчика.
– Ты правда думаешь, что кому-то захочется провести расследование?
– Не уверен. Но вдруг?
Не знаю, как он, а я на всякие «вдруги» полагаться не привыкла.
Просто уж кому-кому, а мне они никогда не помогали.
Только говорить об этом не стала – выдохнула и, откинувшись на спинку диванчика, бессильно постучалась затылком о мягкую подушку. Зачем я согласилась на эту поездку? Почему не отправилась в Демстаун?
Сообщник, пронаблюдав за моими страданиями, поднялся, чтобы выглянуть из купе и подозвать проводника. Он заказал для нас чай, а усевшись обратно, выдал:
– Предлагаю поискать в случившемся плюсы.
– Например?
Вирджин промолчал, явно никаких плюсов не обнаружив, а я не удержалась, съязвила:
– Попробуешь успокоить меня тем, что после смерти художника его полотна ценятся гораздо выше?
– Кстати, да! – радостно поддержал эту мысль гад.
Указывать на то, что со скульпторами ситуация аналогичная, я не стала. А через минуту принесли чай, и пространство наполнил чудесный аромат…
Теперь я сидела, вдыхала его и, испытывая самые неоднозначные чувства, таращилась в окно: на поля и редкие островки леса и на искрящийся от солнца снег.
Молчание продлилось довольно долго, и Вирджин, глядя на моё состояние, наконец попытался посерьёзнеть…
– Айрин, до возвращения в Ристаун три недели, и на это время я предлагаю забыть о проблемах. Ближе к делу мы что-нибудь придумаем. Всё наладится. Вот увидишь.
Я подумала и… неожиданно для себя кивнула.
Действительно – зачем расстраиваться? Выход, если приглядеться, есть.
Например, можно вернуться в альма-матер в слезах и заявить, что Вирджин меня бросил! Причём сделал это как-нибудь очень гадко и вероломно.
Или привести с собой десяток картин и сотню эскизов, дабы все поклонницы этого белобрысого бабника убедились – времени на что-то, кроме работы, вообще не было!
А если и в слезах, и с картинами, то шансы на выживание удваиваются, хотя…
Нет. Кого я обманываю? Что ни сделай, а катастрофа всё равно неизбежна. Эти каникулы в Раваншире точно выйдут мне боком.
