А потом Идгард поднялся на ноги. Он подарил тёплую улыбку и очень вежливый поклон. Я тоже улыбкой ответила, и тут же услышала:
– Не волнуйся, малышка, всё наладится.
– Ты о чём? – не поняла я, однако маг пояснять не стал – сделал неопределённый жест и снова улыбнулся. И, как это ни печально, направился к двери…
Останавливать его я, конечно, не стала. Очень хотела, но сил в себе не нашла."
"Когда же ночной визитёр ушел, заперла дверь и вернулась в постель. Я надеялась отрешиться от этой реальности, уплыть в страну снов, но…
Нет, это оказалось невозможно.
Добрых полчаса я ворочалась с боку на бок, а потом не выдержала и встала. Вновь активировала светильники, раскрыла папку с эскизами и извлекла из неё чистый лист.
Затем вытащила из специального кармашка карандаш и, освободив столик для чаепитий, принялась рисовать потрет, который никто и никогда не увидит. Я рисовала его, Идгарда, – светловолосого, невероятно притягательного и абсолютно недоступного мужчину.
Проснулась я только к обеду, но, когда спустилась в столовую, узнала – проспала не я одна.
Все, исключая лишь его светлость, выглядели сонно, а леди Элва так и вовсе зевала, прикрывая ладошкой рот.
Широко улыбнувшись представителям благородного семейства, я проследовала к своему месту, а присев на стул, поинтересовалась:
– Вирджин опять в студии?
– Не знаю, – подавив очередной зевок, сказала Элва. – Наверное.
А через пару минут, когда все уже принялись наполнять тарелки, оказалось – нет, будущий великий скульптор в творческий процесс ещё не погрузился.
Он по-прежнему с нами, просто спал дольше всех.
Впрочем, опоздание Вирджина значения не имело, в явлении младшенького «поросёнка» был другой, куда более примечательный момент. Такой, что все мы дружно замерли и приоткрыли рты, а маркиза даже подпрыгнула на стуле.
– Вирджик, милый… – шокированно позвала она. – Это что? Откуда?
– Упал, – добравшись до своего места, пробормотал красавчик.
– Что? Вот прямо так? Глазом?
– Угу.
Парень уселся, гордо заправил за ворот салфетку, а потом всё-таки объяснил:
– Поскользнулся, когда шел к кровати, и упал прямо на набалдашник – тот, который на спинке. Причём имел все шансы упасть и вторым глазом, но в последний момент повезло… Боги миловали!
Прозвучало ворчливо, а в последних словах и вовсе ехидство послышалось, и это вызвало не самую адекватную реакцию – я почему-то на Ида покосилась.
Ищейка мой взгляд поймал, и это внезапно смутило.
