Бедный Вовка, я так хотела ему помочь! Впрочем, может, его начальство учтет, что майор был обманут, Ната вряд ли может считаться его настоящей женой. Надо немедленно, пока Магда деморализована и напугана, записать ее показания.
– Вот что, – сказала я, поднимаясь, – одевайся!
– Зачем?
– Поедем в милицию.
– Нет!
– Да!!
Магда сникла.
– Хорошо, как скажешь.
– Вот и умница, – кивнула я и, выйдя в коридор, заперла в комнате девочку.
Еще попытается удрать, а так ей некуда деться.
Пока Магда собиралась, я написала записку для Лизы и Кирюшки, прикрепила ее на холодильник и позвонила Копу.
– Да, – сонным недовольным голосом ответил Андрюшка, – вы, ребят, прям офигели, только лег! Че, кроме меня, никого в МВД нет, а? Тогда почему я не министр?
– Это Лампа, просыпайся быстрей.
– О, господи, – заныл Андрюшка, – за что?
– У меня есть бесценный свидетель в деле Наты Егоркиной, жены Вовки, сейчас привезу его к тебе домой, а то, боюсь, удерет!
– Давай, – мигом посерьезнел Андрюшка, – мы ждем.
Меня слегка удивило местоимение множественного числа, произнесенное Копом, он что, теперь говорит о себе, как самодержец: «Мы, Николай Второй…»? Но раздумывать на эту тему не было времени. Я подскочила к запертой двери, повернула ключ и сказала:
– Пошли…
Продолжение фразы застряло в горле. Комната оказалась пустой, а распахнутая рама без слов объяснила, куда подевалась Магда. Проклиная себя за глупость, я ринулась к машине.
Ну и дурака я сваляла! Нет бы сообразить, что мы находимся не в блочной башне, на высоком этаже, а на даче, где ничего не стоит выскочить в сад. Надо же так сглупить, запереть дверь, но не подумать об окне.
Я вскочила в «Жигули» и понеслась по дороге, сейчас поймаю беглянку. Но шоссе оказалось пустым, возле перекрестка я притормозила: налево дорога во Внуково, направо в Переделкино, и там, и здесь есть железнодорожные станции, последняя электричка идет примерно в час ночи, куда понеслась Магда? Поколебавшись пару минут, я рванула направо, небось девочка уже на платформе.
Шоссе виляет между деревьями, а пешеходная тропка ведет напрямик.
Но на станции был лишь один пьяный мужичонка, спавший на лавочке. Я бегала взад-вперед по перрону, погружаясь в отчаянье. Тут подошла последняя электричка, мгновенно открыла-закрыла двери и унеслась к Москве. Только тогда до меня дошло, что я вновь сваляла дурака.
