Если Мульяна совершает проступок, ну, утаскивает со стола конфеты, рвет тапки или прудит лужу в гостиной, впрочем, последнее случается крайне редко, я беру в руки газету, свернутую трубкой, сажаю перед собой мопсиху, колочу печатным изданием по полу перед ее носом и приговариваю:
– Фу, как стыдно, гадкая собачка!
Мульяна великолепно понимает, что ей высказывают порицание, поэтому она старательно изображает раскаяние и даже тихо поскуливает, виляя скрученным хвостом, но уже через пару секунд мне становится жаль ослушницу.
Газета отправляется в помойное ведро, а в моих руках оказываются строго запрещенные ветеринаром и от этого еще более горячо любимые Мулей медовые пряники. Я никогда бы не сумела стать дрессировщиком или учителем. По-моему, эти профессии очень похожи: надо без конца указывать животным и детям на их ошибки, ругать, наказывать. Моего педагогического пыла хватает максимум на пять минут. Потом я начинаю совершать антипедагогические поступки, отправляю двоечника в кино или кормлю безобразницу-собачку сладкой выпечкой.
Мне кажется, что Мульяна знает об этой особенности хозяйки, поэтому совсем не пугается, увидев газету.
Пни Магда сейчас Мулю, мопсиха бы решила, что ей предлагают новую, не слишком, правда, удачную игру, и с лаем принялась бы кидаться на Магду, но пинок достался Аде, а Адюша совсем другая. История ее появления в доме Катюши скорее трагична. Когда Кирюша впервые вынес погулять крохотную Мулечку, ее увидела соседка по дому Гелена Львовна, престарелая балерина, справившая девяностолетие.
Несмотря на преклонный возраст, Гелена Львовна считает себя девушкой лет двадцати и одевается соответственно. Правда, справедливости ради следует отметить, что танцовщица сохранила великолепную фигуру, но мини-юбка все равно странно смотрится на старухе. Еще Гелена Львовна считает себя бессмертной. Лет пять назад она сломала шейку бедра и была отправлена в НИИ Склифосовского, где ей сделали пластику сустава. Катюша прибежала навестить соседку и застала в палате изумительную сцену.
Лечащий врач, покосившись на историю болезни, решил успокоить восьмидесятипятилетнюю даму и заявил:
– Сустав великолепный, из титанового сплава, срок его годности сорок лет…
– Молодой человек, – в полном возмущении перебила хирурга Гелена Львовна. – Сорок лет! Безобразие! Мне через четыре десятка лет придется его менять! Нельзя было поставить что-нибудь понадежнее?"
"Бедный парень просто лишился дара речи, а бывшая балерина еще долго негодовала по поводу сустава.
