Может, просто отварить кусок и сделать макароны по-флотски? Но тогда все равно придется выуживать из шкафчика допотопный железный агрегат и вертеть отварное мясо. Честно говоря, мне очень не хотелось потом мыть мясорубку. Именно из-за моей лени в нашем доме не прижились такие полезные вещи, как комбайн и соковыжималка. Стоило лишь представить, что после того, как натерла одну морковку для супа, придется мыть кучу насадок, нож, контейнер, палочку, которой пропихивают продукты, верхнюю часть агрегата, потом все вытирать, собирать прибор, запихивать в коробку, как руки сами собой тянутся к «дедовской» терке.
Так и не решив, что делать с мясом, я уселась около телефона и позвонила Козаниной.
– Этот номер телефона более не обслуживается, – заявил металлический голос.
Что ж, скорей всего Марина Сергеевна либо потеряла мобильный апарат, либо сменила номер.
Решив не расстраиваться, я вновь позвонила. – Офис «Межпромбум», – прощебетал звонкий девичий голос, – секретарь Алена, слушаю внимательно.
– Соедините меня с Нестеренко.
В трубке на секунду повисла тишина, потом Алена осторожно переспросила:
– С кем?
– С вашим директором, Нестеренко Григорием Ефимовичем.
– Простите, кто его спрашивает?
– Романова Евлампия Андреевна.
– Уважаемая Евлампия Андреевна, Григорий Ефимович давно скончался, – выдавила из себя секретарша.
– Извините, не знала, – забормотала я, – мы редко общались, а что с ним случилось?
– Инфаркт, – сухо пояснила Алена. – Если хотите, могу вас соединить с господином Нестеренко, нашим директором.
– Вы же сказали, что он умер! – возмутилась я."
"– Григорий Ефимович да, а Семен Ефимович, его младший брат, теперь у нас хозяин, – пояснила девушка.
– Да нет, спасибо, – быстро ответила я и отсоединилась.
У Потапова Владлена Андреевича долго не снимали трубку, я уже хотела отсоединиться, как послышался тоненький детский голосок:
– Вам кого?
– Владлена Андреевича.
– Дедушка умер, давно.
– Позови кого-нибудь из старших, – попросила я.
– Так на работе все, – бесхитростно пояснил ребенок.
– Что же приключилось с твоим дедушкой?
– Не знаю, умер.
– А от чего?
– От старости, – сообщила девочка, – ему много лет было, целых шестьдесят.
Я положила трубку на стол. Шесть десятков не возраст в наше время, чтобы отправляться на тот свет, хотя случается всякое. Однако странная картина вырисовывается! Нестеренко умер, Потапов тоже, а у Козаниной новый номер.
