Он заинтересован, чтобы клиенты чувствовали себя хорошо, потому как получает чаевые.
– И много дают?
Анджела чихнула.
– Вот дрянь какая! Летает по всему залу. А это по-разному, иной сто рублей сунет и считает, что облагодетельствовал, другой сто баксов не пожалеет. Тут очень многое от инструктора зависит. Вон Родька Журавкин больше всех зашибает, его народ обожает.
Высокий белокурый, удивительно красивый парень, стоявший в двух шагах от стойки возле полочек, на которых лежат гантели, недовольно повернулся к нам:
– Что Журавкин?
Анджела кокетливо стрельнула глазами.
– Ничего Родечка, рассказываю, какой ты тренер шикарный.
– Меньше языком болтай, – процедил юноша и перевел на меня взгляд глубоких, черно-карих глаз, – а ты лучше подоконники мой, сцепились и болтаете, людям работать мешаете.
Я молча посмотрела на Анджелу. Толстый мужик, пошатываясь, побрел к выходу.
– Уконтропупился, – свистящим шепотом отметила Анджела.
Родион сердито глянул на девушку и крикнул:
– Иван Семенович, вам плохо? Может, доктора вызвать?
– Пошел на … – рявкнул, отдуваясь, мужчина.
– Нигде покоя нету – ни дома, ни на работе, ни тут. Специально тренера не беру, чтобы с разговорами не лез.
Шумно дыша, он вышел в коридор. Родион, нахмурившись, поправлял гантели, но уже через секунду лицо парня расплылось, на нем заиграла приветливая улыбка, и Журавкин бросился навстречу мужчине лет тридцати пяти.
– Олег Сергеевич! Вы, как всегда, вовремя, пойдемте.
– Добрый день, Родя, – прогудел посетитель, направляясь в глубь зала.
– С чего начнем? С пресса?
Когда парочка приступила к занятиям, Анджела фыркнула:
– Видала, как он Родьку послал? А ты предлагала ему замечание сделать. Нет уж, дураков нет, охота помереть, так кто бы спорил, но не я. И чаевые этот хмырь никогда не оставляет, гад!
На следующий день, проспав до двух часов дня, я обнаружила, что жизнь в Алябьеве течет по кругу. Юрий опять где-то раздобыл водки и «поправил» здоровье. Магдалена тихо лежала в гамаке, на этот раз у нее в руках была «Энциклопедия заказных убийств».
Лиза и Кирюша унеслись к приятелям. Муля и Ада спали возле Магды, Рейчел, замотанная в послеоперационную попонку, дремала на веранде, под столом. Рамик отдыхал под кустом сирени. От Катюши вновь осталась записка: «Сварила суп. В холодильнике есть мясо, сделай котлеты». Я пошаталась в ночной рубашке по даче. Готовить обед совершенно не хотелось, вытаскивать мясорубку было лень.
