– Я только что из кардиологии, – ответила она, – состояние ее стабильное, перевели в палату.
– Можно ее навестить?
В трубке хрустнуло, потом зашуршало.
– Что ты ешь? – спросила я.
– Хлебные палочки, – ответила Катюша. – Зачем тебе к Клаве?
– Неудобно получается, она лежит больная, а мы ни разу ее не навестили.
– Так я каждый день к ней бегаю, – резонно возразила Катерина. – В кардиологии отличный уход, к тому же там все знают, что Клава моя знакомая, и стараются изо всех сил, даже в отдельную палату положили бесплатно.
Так что можешь не волноваться, вниманием Клава не обделена.
– Все равно надо приехать, – стояла я на своем, – хоть один разочек.
– Пожалуйста, если времени не жаль, – сказала Катюша и снова захрустела.
– Меня к ней пустят?
– Возьмешь пропуск.
– Где?
– Семнадцатый корпус, смотри, не перепутай, я в шестнадцатом работаю, а стоят здания, несмотря на то что их номера идут по порядку, в разных концах территории клиники, у ворот поверни налево, – пустилась в объяснения Катерина, – найдешь корпус, подойди к справочному окошку и покажи паспорт, пропуск тебе закажут, круглосуточный.
Я положила трубку и распахнула шкаф. Несмотря на бессонную ночь, тело было полно бодрости. Очень странно: обычно, если я не отдохну положенные восемь часов, хожу потом сонная, как осенняя муха. Ладно, сейчас оставлю детям записку и поеду в больницу, но сначала выгоню собак во двор."
"Я распахнула дверь и велела:
– Муля, Ада, Рейчел, Рамик! Гулять, быстро!
Услыхав волшебный глагол, мопсихи, сопя, понеслись в сад.
Через секунду с улицы раздались шаркающие звуки. Это противная Мульяна изо всей силы скребла лапами землю возле большой ели, наверное, между корнями устроился крот.
– Ты дела свои делай, – прикрикнула я и пригрозила Муле газетой, – охотничий мопс. Минуточку, а где Рейчел?
Обычно стаффордшириха вырывается на волю первой и стремглав несется за гараж, у нее там любимое местечко. Но сегодня Рейчуха даже не вышла на террасу.
Я вернулась в гостиную и увидела бежево-желтую тушу, лежащую под столом.
– Дорогая, мопсы уже гуляют, Рамик носится по саду, а ты спишь? – удивилась я.
Рейчел слабо вильнула хвостом, но даже не пошевелилась. Глаза ее были несчастными, а нос на ощупь оказался сухим и горячим. Разбуженный Кирюшка мигом сказал:
– Она вечером от каши отказалась, мы подумали, что ей из-за жары есть неохота!
Я схватилась за телефон.
