И все на пределе! Как последнюю секунду живут! Словно все еще перед шаровой молнией, и та вот-вот их испепелит, раскидает по полю клетками и атомами…
Горловой низкий стон, весь мир у Лэли перед глазами кружится! Или…
Уже на полу, в голую спину плетенная, домотканая ткань дорожки впивается… Когда уложил? Не поняла, не заметила, поглощенная поцелуями и метками-ласками. Матинко! Точно вся в синяках завтра будет! Но не пугает. Да и сама не то чтобы бережно в его кожу впивается, еще померяются утром, у кого синяков и царапин больше! Не думала, что она такая… Хотя, что Лэля, вообще, о себе помнит или знает?
Завел ее руки, забросил ей за голову, своими ладонями сверху прижал! А она так его хочет, что в голове трещит и пульсирует, вот правда! От стука пульса уши закладывает! Выгибается, сильнее тянется к Захару!
Его тело на ней, огромное, обжигающее, горячее.
Тяжелое. Но Захар на руки упирается. А одежды не осталось совершенно.
И так явно чувствует, как его возбужденный и набухший член в развилку ее бедер упирается! Неправильно? Нет, не испытывает отторжения или сомнений! Незнакомое ощущение, да, тревожащее…
Но с ним — желанное! Хоть и страшно…
Толчок-удар! И Лэля не удержалась, закричала от острой боли… В его рот, в разум Захара этим криком впиваясь так, как он в нее проникал, ворочаясь, тяжело дыша и проталкиваясь сквозь плоть, делая их чем-то совсем новым и единым.
Вот как, оказывается, впервые с ним… Все впервые, выходит.
Но она не жалела и доли секунды, подалась ему навстречу бедрами.
Захара, как кипятком по холке, от ее крика окатило, когда осознал, понял и сквозь багровую пелену тьмы, замылившую разум и взор… Словно в прорубь окунули. Застыл. Нашел-таки на это где-то силы! А ведь секунду назад ничем не управлял, передав бразды безумию. Не теперь…
Затрясло от того, как тело требовало дальше двигаться. Но он на какой-то неистовой воле сдерживался.
Хватит. И так уже до упора в ней… Его женщине точно время и передышка теперь нужны, чтобы подстроиться, привыкнуть и расслабиться.
— Проклятые предки! Прости, лэле моя любимая… — сипло и потрясенно.
К губам припал на ново, ниже… Уже иначе целуя, нежно и глубоко, как зализывая все укусы и метки, что успел на шее и ключицах, на ее полных грудях расставить.
С виной, которая толчками грудь вспарывала.
