Да и после того конфликта не таким плохим выходом показалось, и подполковник одобрил, явно порадовавшись такому решению щекотливой ситуации.
Ну и тут дел невпроворот… «Одна пасека сколько внимания требует!», как любил отшучиваться Захар, если кому-то приходило в голову спрашивать, что заставило так кардинально от блестящей карьеры отказаться.
Обычно этого, да самого вида Захара хватало, чтобы дальше никто ни о чем не спрашивал. А пару месяцев назад начало приходить к нему осознание, что нечто предстоит… Что-то, в чем придется проявить все свои знания и умения, накопленные за жизнь и за годы службы тоже; выложиться по полной, до последней капли и силы, и воли.
И это точно как-то будет связано с девчонкой, что сегодня ворвалась в его жизнь, за пару часов успев «навести в ней шороху» и его встряхнув неожиданно. А ведь совершенно серьезно считал, что теперь все ровно воспринимает, не удивить его уже, в любом смысле.
Просчитался. И надо по-новой переоценивать всю ситуацию. Хотя… сейчас гадать бессмысленно.
Время покажет…
Быстро проверив ульи, он поторопился домой.
Хлеб был вкусным.
Толстый ржаной ломоть, покрытый сливочным маслом и политый медом… Самый необычный завтрак в ее понимании почему-то, но потрясающе вкусный. Объеденье! Очень хотелось бы рассмотреть, как это выглядит на тарелке, увидеть все комбинации цвета и то, как солнце просвечивает мед… Но зрение не проснулось вместе с ней. И, хоть Захар разрешил снять ту давящую повязку, она не захотела открывать глаза…
Странное решение, позволяющее ей, к тому же как бы отстраниться от смущающего, тревожащего всего, что случилось ночью, когда он вернулся с пасеки… Но даже думать об этом ей… Лэле (за неимением иного варианта, она сама себя стала воспринимать под тем прозвищем, которым обращался хозяин дома), было щекотно и очень дискомфортно отчего-то.
Потому она предпочитала целиком сосредоточиться на хлебе и завтраке. Что об этом думал Захар, она не могла угадать.
Имя свое он ей только недавно утром сказал.
— Очень вкусно, — тихо и почему-то чувствуя робость, заметила Лэля. — Только… — помолчала, не понимая сама, откуда в ней вспыхнул вдруг этот порыв и желание, да и как к ее следующим словам отнесется Захар. — Можно, я помогу печь его в следующий раз? — закончила совсем тихо, неуверенно.
Она что, умеет хлеб печь? Знает, как и что делать? Не могла сказать определенно, знания о себе и мире вокруг не поддавались системе и контролю.
