Какие же они нелюди! Как таких земля носит? И потому и носит, как в шутке, потому что в себя принимать не хочет?
– Противно? – прошамкала ведьма, перестав сучить руками и ногами.
Моргнула глазами, и бельма исчезли, став обычными человеческими глазами, которые уставились в мое лицо.
– Нет, – тихо ответила я. – Страшно. Почему вы терпите это, а не… – замолчала, не договорив.
Любая ведьма, даже самая добрая, если ее загнать в угол, может «включить такую ответку», что мало никому не покажется. Однажды мне не посчастливилось видеть, как человека в прямом смысле скручивают в бараний рог – так, что трещат кости, лопается кожа и нос утыкается в крестец.
Тот гад, маньяк, на счету которого было с десяток жертв, это заслужил, я и сейчас с этим не спорю. Но забыть ту жуткую картину не смогу никогда.
– Защитные кольца у них потому что, – ответила ведьма и вздохнула. – Из наших кто-то заговаривал, не пробить, я все перепробовала. Да и меня вон, гляди, окольцевали, – дернула руками, кованые браслеты на которых зазвенели, как кандалы у каторжников.
Я глянула ведьминским оком и тут же инстинктивно отшатнулась, увидев алую мощь, которая двумя змеями вилась по хрупким запястьям бабушки.
– Аш-шшша! – эти кобры глянули на меня бездонными черными глазницами, в которых клубилась Тьма, и яростно зашипели, раскрыв клобуки.
– Цыц, червяки осатанелые! – прикрикнула ведьма. – Признали тебя, девонька. Как ты очутилась тут? Да еще и в теле чужом, как я погляжу. С Земли ведь пришла, чувствую.
– Сбежала от навязанного жениха.
– О, так это все еще практикуют?
– Увы, да.
– И кто нынче этим винегретом верховодит?
– Татьяна.
– А, ну, ясное дело, выгрызла себе таки вожделенное главенство в клане! – ведьма усмехнулась.
– Вы… ее знаете?! – ахнула я."
"– Знавала, к сожалению. С ее подачи меня сплавили за Борислава, в обмен кое-что получила эта стервь. А тебя за кого?
– За Тамерлана.
– А, знавала и такого. Редкостный змий! – она посерьезнела. – Ладно, давай начистоту, девонька. Я застряла тут, когда Татьяна проход закрыла, чтобы Лиалар не вернулся на Землю и воду там не мутил.
Неугоден он многим был, но уж то дело былое. Важно другое. Много лет прошло, домой хочу. И ты мне в том поможешь!
– Но как?
– Или поможешь, или шашлыком станешь, тут с этим быстро. На вот, – она моргнула и…
Один из ее глаз, выскочив из глазницы, упал на грудь, потом на кровать и, соскочив на пол, закатился под стол!
– Лови, дуреха! – она расхохоталась, подмигнув мне.
