– Ты опять начинаешь? – устало вздохнула. – Мало было спектакля ночью? Решил меня добить?
– Сама виновата! – прошипел он. – Пойдем, помогу тебе выбрать платье покрасивее и сделать затейливую прическу, чтобы сразить любовника наповал! Ожерелье с Дажасскими камнями из сейфа доставать?
Знаете, мне это надоело уже. Я отступила на шаг от двуногой ревнивой рептилии и попросила:
– Так, крокодил, встань ровнее.
– Зачем?
– Потому что левой рукой неудобно. Встань ровно!
Он опустил руки по швам.
– Умничка, – я кивнула, мысленно добавив матерное ругательство, – стой так.
– Потом замахнулась хорошенько, влепила ему плюху по вконец оборзевшей роже и удовлетворенно кивнула. – Теперь все отлично. И не думай, сожалеть не буду, ты целиком и полностью это заслужил. Когда-нибудь осознаешь и будешь извиняться. Но я тебя пошлю так далеко, что и на коне не доскачешь!
Чувствуя, что на глазах закипают слезы, отвернулась, вышла из кабинета и поднялась в свою комнату. Залечить укусы мне труда не составило, ведьма все-таки.
Но пришлось наложить повязку, так как за столь короткий больничный тут можно и на костер загреметь.
Вот если бы еще и с душевными ранами можно было так просто справиться! Укусы в сердце ведь болят куда сильнее, чем телесные.
В довершение продолжающихся бед я увидела на столике коробочку с проклятым кольцом Ника. Как оно вообще тут оказалось? Надо кое у кого на этот счет полюбопытствовать. Прошагала к окну. Да, вот они.
– Доброе утро, – помешала принимать солнечные ванны чете домовушек.
– Не подскажете, мои хорошие, кто вот это, – показала искомое, – на столик положил?
– Доброе утречко! – Пуся улыбнулась. – Служанка твоя, платья в стирку забирала, все карманы проверила, в них нашла и положила.
– Спасибо, – я сникла, не обнаружив никакого подтекста.
Заговора не случилось, как и происков коварных врагов. Мое личное головотяпство. Ладно, остается одно, хоть и сильно запоздавшее дело. Надо вернуть семейную реликвию Нику. И удержаться, не засунуть это кольцо ему сразу в глотку – так, чтобы проскочило прямиком до слепой кишки!
Глава 25.
Глаз
В этом мире больницы тоже нестерпимо воняли хлоркой и страданием. Вздувшийся местами пол поскрипывал под ногами. Кажется, это старый недобрый линолеум – жутко пахучий и вреднючий. По коридорам передвигались люди на костылях, периодически жалобно вздыхая.
Я подавила жалость. Да, мне несложно было бы их всех вылечить примерно за два дня.
