А пока Варя будет залечивать душевную рану, наш домашний Халк разнесет вдребезги целые Химки.
Глава 10,
в которой мы ведем себя очень тихо
Время перескакивает из точки «А» в точку «Б» неравномерными прыжками, как будто перепрыгивает через лужи разной величины и объема, коих полным-полно на дорогах Химок в конце апреля. Запутавшись в паутине бытовых проблем, я не успеваю замечать, что время идет вперед. Иногда стою у окна нашей спальни и смотрю на мокрые полосы, оставленные шинами автомобилей на изрытой ямами дороге.
Снега больше нет, но цветные картинки еще только зарождаются в голове художника. Из черно-белого мир превратился в черно-серый.
Раннее утро. Машины стартуют с парковки и оставляют позади себя все новые и новые узоры на дороге. Мне кажется, что время – это черно-белое артхаусное кино, и кто-то снимает весь мир ускоренной съемкой с одной точки, чтобы увидеть, как все растет и меняется за считаные доли секунды. Весь мир пляшет под дудку невидимого режиссера.
Наша квартира еще спит. Бабушка раскатисто храпит на кухне, Варя спит тихо, неслышно, и никакой храп ее не будит.
Один раз мне довелось наблюдать поединок ее с будильником в телефоне, и должна сказать, что победила «Варвара-краса, длинная коса». Она спала, а будильник звонил, аж разрывался от напряжения, пытаясь добудиться до моей деточки.
Даже бровью не повела, продолжала спать глубоким сном, ровно дыша и обнимая подушку.
Я стою у окна, смотрю, как солнечные лучи отражаются в окнах дома напротив. Такой роскоши, как прямой солнечный свет, у нас не бывает, слишком густая эта наша частная точечная застройка.
Но даже рикошет ярких желтых лучей поднимает настроение. Мир и тишина. За последний месяц все пришло в равновесие. Даже предварительные тесты по ГИА, заваленные вначале, Варя выправила, пересдала.
И не плакала больше по ночам. Я знаю, слушала. Она теперь засыпает и просыпается под Аврил Лавин и Майли Сайрус и подпевает, улыбаясь и пританцовывая.
Мне больше не звонят из школы, что, несомненно, радует.
Один раз я на всякий случай сама позвонила Марине Ивановне, но та тоже признала, что девочка упокоилась, уроков не прогуливает (физкультура не в счет, особенно после того, что произошло) и ведет себя как раньше. Только стала задумчивее, иногда уходит так глубоко в свои мысли, что приходится переспрашивать дважды. Но это не беда, раз она дает ответ на поставленный вопрос.
Даже Алевтина Ильинична признала, что Варя изменилась в лучшую сторону, затихла и повзрослела.
