Они в этом возрасте только об одном думают.
– О чем? – удивленно спросила я, глупо хлопая глазами.
– О чем? Ну, о мальчиках, конечно.
– Только этого мне не хватало, – вздохнула я.
– Именно, – многозначительно кивнула Марина Ивановна. – Варя очень талантливая. У нее хорошие знания. Будет очень жаль, если она сорвется и полетит в пропасть. Девочки сейчас только и думают о том, как замуж выскочить. Но ведь замужество – не главное в жизни.
* * *– Замужество? Да она же еще ребенок! – воскликнул мой муж, когда я попыталась осветить ему проблему.
Гриша собирался на работу, когда я поделилась с ним проблемой. Он выходил в вечернюю смену и уже стоял посреди спальни в черных носках, трусах и отутюженной голубой рубашке, когда я решилась все обсудить.
– Конечно, она ребенок, и всякие мысли о мальчиках – пустые мечты, не больше. Не об этом речь. Она может перестать учиться, ты понимаешь? Мы же привыкли, что Варя поддается твоему давлению, как домашний сыр.
– Я ни на кого не давлю! – возмутился муж. А я лишь усмехнулась.
"
"– Да, значит, она просто так, от природы учится легко и не создает нам никаких проблем! И это никак не связано с тем, что ты лишаешь ее компьютера и телефона на неделю, если она приносит четверки.
– Ну, я просто не хочу, чтобы она расслаблялась. Учу ее ответственности. А теперь, раз она так сильно расслабилась, мы установим глобальный контроль за ее учебой и передвижением, – заявил Гриша, снимая с вешалки костюм.
Варя ушла к подруге, и именно поэтому сейчас мы могли поговорить спокойно, не боясь, что нас услышат.
Я не хотела объясняться с дочерью, пока мы не придумаем, что, собственно, ей сказать. Прогул – это серьезно. Рыдание в кабинете директора – еще хуже. Но Гриша, как всегда, все видел по-своему.
– И как ты это представляешь? Я, что ли, буду ходить с ней на уроки?
– Ходить не надо, – спокойно ответил Гриша, завязывая галстук. – А вот уроки с ней вместе ты делать можешь. И учителям звонить, пришла она на урок или нет. Сейчас ее надо будет наказать и оставить дома заниматься на все выходные.
– Вдруг она разрыдается?
– Ну, что ж. Пусть поплачет. В конце концов, кто виноват в ее прогулах?
– Хорошо! – хитро сощурилась я. – Только о том, что мы ее наказываем, давай ты ей скажешь?
– Это почему? – моментально среагировал Григорий.
– Потому что! – возмутилась я. – Не собираюсь снова быть плохим полицейским. Как комнату ее заставлять убирать – я. Как пилить ее из-за того, что она не спит до полуночи, – я.
