– Когда произошел инцидент? – и он снова склонился над бумагами. – Рассказывайте, рассказывайте. Я ж не могу из вас слова клещами тянуть.
– Гриша, может, пойдем? – в последний раз попросила я. Гриша нахмурился.
– Мою дочь Варвару пятнадцати лет совратил взрослый мужчина. Я правильно понимаю, что это изнасилование? Он не имел права и пальцем ее касаться.
– А она возражала? – спросил следователь тоном, от которого Варвара вздрогнула и густо покраснела. То ли еще будет.
– Допустим, она не возражала. Это же ничего не меняет, да? – в голосе Григория появились агрессивные нотки.
Он тоже не дурак, понимал, что следователям ни за какие гроши не нужно лишнее дело. Но Григорий был прав, хоть я и не понимаю почему. Следователь кивнул.
– Меняет, но не сильно. Пишите заявление, это называется половое сношение с лицом, не достигшим шестнадцати лет, – и следователь внимательно и бесцеремонно оглядел Варвару. – Многократно или только один раз?
– Многократно, – сжал зубы Григорий.
– Извините меня, уважаемый отец, но мне нужно опросить саму потерпевшую.
Вы не могли бы поменяться с дочерью местами?
– Конечно, – Григорий встал и жестом подозвал уже в полной мере паникующую Варю.
– Имя?
– Варя, – пробормотала она после мучительной паузы.
– Полное, – следователь говорил с нашей девочкой так сухо, словно мы все шли по пустыне, и ни капли воды, ни миллиграмма сочувствия.
– Варвара Григорьевна Сафьянова.
– Возраст.
– Пятнадцать лет.
– Угу, ясно, – буркнул следователь, и Варя покраснела, а глаза ее наполнились слезами.
– На экспертизу согласны? Есть у нас повод думать, что мы что-нибудь сумеем зафиксировать?
– В каком смысле? – перепугалась она.
– Семенная жидкость, следы полового сношения, возможно, ссадины, царапины. Сексуальные действия носили неизвращенный характер? – следователь сыпал вопросами, как пулями. Варя краснела, зеленела и под конец разрыдалась.
– Я не знаю, не понимаю, – всхлипнула она. Я бросилась в коридор, купила в единственном на все здание аппарате сладкую газировку – и принесла ее дочери.
– Ну, тише, тише. Вы в безопасности, не волнуйтесь. Это стандартная процедура, – следователь говорил слова, но глаза его были пустыми. – Нам же нужны доказательства, чтобы привлечь к ответственности именно того, кто виновен.
– Пока я только чувствую, что я сама в чем-то виновна, – бросила я, злая, как черт. Ну разве так можно? Я-то думала, что для жертв насилия должны быть какие-нибудь психологи, помощь, поддержка.
