Шальная мысль о том, что Варя сбежит, пока меня не будет, пугала меня до чертиков, но я отвечала себе, что она сама, по доброй воле села в мою машину, что мы с нею сейчас в одной лодке и что она доверяет мне. Но все равно страшно было, потому что эта маленькая, насмерть обиженная женщина, сидящая рядом со мной, – что я о ней знаю? Как получилось, что из маленькой куколки Варечки, моей девочки, получилась эта совершенно незнакомая мне ночная бабочка? Я приоткрыла дверь и выставила ногу на мокрый асфальт.
– Ты меня презираешь, да? – спросила Варя, глядя на меня исподлобья. Я задержалась и посмотрела ей в глаза.
– Я тебя люблю. Слышишь?
– Я сама себя презираю, – пробормотала она и отвернулась.
– Хочешь, я никуда не пойду. Хочешь? – я поднесла руку к ее волосам и погладила ее по голове. – Можем даже не идти домой. Давай посидим и поговорим здесь.
– Я идиотка, – покачала головой Варя, и я услышала, как ее голос снова задрожал.
– Мы все делаем то, о чем потом жалеем.
Это нормальная жизнь. Тебе купить чего-нибудь вкусненького? – этот вопрос потряс ее, видать, до глубины души. Она повернула ко мне свои бездонные, мокрые от слез серые глазищи и рассмеялась сквозь слезы.
– Конфету мне купишь, мама? Чтобы я не плакала?
– Ага, – кивнула я.
– Нет. Не надо мне ничего, – покачала головой она. И только тут она заметила, что из-под моего коричневого пальто торчит ночная рубашка. – Ой, ты что, не одета?
– Так получилось, – усмехнулась я.
– Ладно, жди.
Я хлопнула дверью и пересекла парковку, чувствуя на себе изумленный взгляд дочери. Да уж, не каждый день увидишь мать, гарцующую по улице в одном ночном белье. Вернее, без белья. Я зашла в магазин и первым делом направилась в аптеку. Фармацевт спала, я разбудила ее. Закончив с покупкой в два счета, поторопилась к выходу, но затем обернулась, посмотрела на пустующий, мирно дремлющий зал магазина продуктов и решительно завернула туда.
– На, держи! – садясь обратно в машину, я бросила на колени Варе упаковку порционного сыра.
– Что это? – удивленно спросила она, поднимая упаковку. Я пожала плечами.
– Моцарелла.
– Спасибо, – протянула она, к моему всецелому удовлетворению, разорвала упаковку и тут же вцепилась своими зубками в сырную палочку. Я завела мотор и поехала к дому. Через пять минут (и минус четыре сырные палочки) мы уже парковались перед домом.
