Клянусь», – подумал Юлиан, глянув на первые, еще блеклые звезды на небе.
Спасший его шаман вышел вперед. Он остановился между лодками. Резкий удар посохом по земле – и факелы вспыхнули ярче, а все бубны замолчали. А потом вступило всего несколько. Они зазвучали одновременно ритмично и плавно. Завораживающе. Их звучание слилось с низким голосом шамана. Он начал произносить заклятье на каком-то древнем языке.
Веки Юлиана отяжелели. Он закрыл глаза, проваливаясь в темноту и неведомым образом понимая, что говорит шаман.
«Станьте же мужем и женой перед лицом духов и смертных, зверей и птиц, солнца и луны, – звучало под удары бубнов. – Не расставайтесь ни днем, ни ночью, ни в сумерках синих, ни на восходе алом. Да свяжет вас нить неразрывная наяву и во снах, в жизни и в смерти…»
Руку обожгло резкой короткой болью. Юлиан не увидел, но почувствовал, как палец окаймила вязь узора. Знак-кольцо. А потом темнота затянула на самое дно, где почти стихли и бубны, и голос шамана. Отовсюду наполз липкий туман, и Юлиан понял, что вокруг больше никого нет.
Глава 9
Болота. Грязно-зеленый оттенок ряски, медленно и лениво плывущей по стоячей воде, от которой поднималось серое марево сладковатой гнили.
Юлиан чуть не упал, провалившись в зловонную жижу, но успел ухватиться за ветку кривого дерева. Он резко дернул ногой, и болото с противным чавканьем отпустило жертву. Вокруг стояла такая неестественная тишина, что у Юлиана сразу зазвенело в ушах. И заломило виски. Он со стоном привалился спиной к шершавому стволу дерева и прижал ладони к голове.
Стало немного легче. Он смог отдышаться и оглядеться вокруг. На первый взгляд, обычное место – лес, окружающий болото. Вот только на каждой ветке дерева вместо листьев дрожали тени, смутно похожие на человеческие тела.
Юлиан вздрогнул и тряхнул головой, шепча короткое заклинание. Только бы отогнать морок. Тени исчезли, повинуясь отрывистым словам и амулету. Юлиан до боли стиснул его в ладони, мысленно поблагодарив шамана за предусмотрительность.
Если бы не шаман, он отправился бы сюда наобум и точно пропал бы.
– Элеонора! – крикнул Юлиан, что есть силы, сам не веря в то, что девушка откликнется.
Не будет же все так просто? Но татуировка на безымянном пальце вдруг обожгла короткой болью, и из-за дерева вышла девушка… в до боли знакомой бесформенной черной хламиде и коротких обрезанных штанах ярко-голубого цвета.
Юлиан потер ладонью глаза, не понимая, в чем подвох.
