Вернувшись на место, я потребовала:
– Имя!
– Евгений Евгеньевич Назаров, – глядя в сторону, ответила Алла. – Его посадили в двухтысячном за нападение на Вадима, дали десять лет, и я за эти годы как-то даже забыла о его существовании.
– Сейчас я подниму на ноги всю милицию, и мы его найдем, – решительно сказала я, доставая телефон.
– Я по своим каналам уже попыталась, но его нигде нет, то есть он нигде не зарегистрирован, – невесело сказала Туманова и в ответ на мой удивленный взгляд объяснила: – Я начальник отдела кредитования физических лиц, и знакомые у меня есть, в том числе и в милиции, и в ФСБ.
– Ничего! – мрачно пообещала я. – Их сейчас начальство так взбодрит, что мало не покажется! – И уже в трубку сказала, почти крикнула: – Руслан Петрович! Есть!
– Ну ты даешь! – с огромным облегчением выдохнул он. – Говори!
– Надо поднять из архива дело Назарова Евгения Евгеньевича, год рождения не знаю. Его осудили в двухтысячном за нападение на Смирнова и дали червонец. Он уже откинулся и сегодня звонил одной женщине.
Из его слов ясно, что он что-то сделал с Вадимом Сергеевичем. Прошерстите все его связи, родственников, знакомых, адреса… Пробейте, откуда он звонил на номер… – Я посмотрела на Аллу и повторила за ней номер ее домашнего телефона. – Ну, не мне вас учить! Только, как я узнала, он нигде не зарегистрирован.
– Понял! Спасибо тебе, Татьяна. Как что будет, тут же позвоню, – напористым тоном пообещал он, и я поняла, что после полученной из Москвы взбучки он будет не только сам носом землю рыть, но и других заставит.
Отложив телефон, я с облегчением вздохнула и попросила Туманову:
– Расскажите мне, что это за человек.
– Это не человек, это нелюдь! – с давней, застарелой ненавистью выдохнула она.
– И все-таки чего от него можно ждать? – настаивала я.
– Всего самого подлого, мерзкого и гадкого, что только есть на свете, – исчерпывающе ответила Туманова.
– А подробнее? – не унималась я. – Поймите, Алла Викторовна, это не пустое любопытство! Мне для дела надо!
– Хорошо! – через некоторое время согласилась она.
По ее голосу и виду я поняла, что рассказ этот будет для нее очень трудным, а мне придется выслушать много такого, что мое, и так паршивое, настроение никак не улучшит. Туманова включила чайник, достала бокалы, чай… И замолчала! Наверное, с силами собиралась. Наконец она присела к столу и начала:
– Ну, я тезисно-конспективно. Я сама из Мичуринска…
– Из Тамбовской области? – уточнила я.
