– Валентина Дмитриевна умерла полгода назад. Как это все было? – поинтересовалась я.
– Так ее в больницу увезли, мы внимания не обратили – не в первый же раз. А вот обратно она уже не вернулась. Одна только Надя пришла через несколько дней. Зареванная так, что не лицо у нее было, а кусок сырого мяса, – сочувственно покачал головой парень. – Любила она старуху! Сильно ее смерть переживала! Только отсюда ее не хоронили, из больничного морга, наверное.
– А ты знаешь, что Валентина Дмитриевна квартиру Наде завещала? – спросила я.
– Догадались мы, раз она тут жить продолжала, а сын старухин, Вадим, кажется, больше тут ни разу и не был. Нет, ну что старуха думала, когда чужой девчонке квартиру оставляла? – возмутился он. – Ты знаешь, сколько «трешка» в этом доме стоит?
– Догадываюсь, – пожала плечами я.
– Вряд ли, – ехидно заметил он. – До девяти миллионов доходит!
– Ничего себе! – даже присвистнула я.
– Вот именно, – с таким удовлетворением сказал он, словно все квартиры в доме принадлежали ему лично.
– Нет, ну ты представь! – никак не мог успокоиться он. – Наде и квартира, и все остальное, – он снизил голос до шепота. – Я краем уха слышал, что и все сбережения тоже ей отошли.
– Где слышал? – насторожилась я.
– Да тут старуха одна приходила… Ну из тех, что раньше бывала, – объяснил охранник. – У нее еще внук бешеный, ни минуты спокойно постоять не может. Так вот, она с Надей довольно громко разговаривала. Проще говоря, скандалили они. Старуха говорила, что несправедливо, что Надя стала единственной наследницей, и ей надо с Вадимом поделиться.
– А Надя что на это? – с неподдельным интересом спросила я.
– А та в ответ, что очень уважает Вадима Сергеевича, но волю мамы Вали не нарушит. Вот и получилось, что ей все, а сыну – шиш. Да на него только глянешь, и сразу понятно, какой он размазня, – парень покривился. – Видно, что умный, но бесхарактерный, на таких все кому не лень ездят. Вот и остался с носом.
– Говорят, она продала квартиру, – заметила я.
– И правильно сделала! – одобрил Надю парень. – А на что она ее содержать будет? Такую махину? А если вздумает замуж выйти, то сиди и гадай: то ли на тебя позарились, то ли на жилплощадь твою.
– Здравая мысль, – поддержала его я. – А когда это произошло?
– А мне откуда знать? – пожал плечами он. – Мне говорили, что в тот четверг вещи в контейнер грузили…
– В контейнер? – удивилась я.
– Ну да! Там еще надпись на боку была «Совмортранс», – подтвердил он.
