Так что, почитай, лет десять или даже больше я его здесь не видела.
– Так когда, вы говорите, уехала Аглая Федоровна? – еще раз уточнила я.
– Да она же все свое добро еще загодя распродала или раздала, а в четверг днем ребятенка матери отвезла, а потом вернулась, со всеми распрощалась и с одной только сумкой ушла, говорила, что поезд у нее ночью, – сообщила мне Нина.
– А было это девятого декабря? – переспросила я.
– Точно, – кивнула она.
– Это вы случайно не с Аглаей Федоровной сняты? – Я показала на стоявшую на полке кухонного шкафа фотографию.
– С ней самой, – кивнула Нина. – Весной на мой день рождения внук фотографировал.
Ну вот и все, что хотела, то узнала, можно было уходить. С трудом отбившись от этой чрезмерно говорливой особы, я стала спускаться вниз, причем в ушах у меня еще долго стоял ее пронзительный голос, а голова окончательно прояснилась только на улице. Ну что ж, Аглаю Федоровну Кузнецову из списка можно было вычеркивать, как и ресторан, – раз она уехала в четверг вечером, да еще и квартиру продала, то обратиться к ней за помощью Смирнов уже никак не мог.
Оставались три адреса, но это для начала, потому что я была уверена, что они обязательно потянут за собой другие.
Посмотрев на часы, я прикинула и решила, что у меня хватит времени на то, чтобы заехать домой и приготовить вещи. Родимый дом встретил меня таким кавардаком, что я даже удивилась, впрочем, зря – я ведь в такой спешке собиралась. Покидав в сумку нужные мне вещи и диктофон с чистыми кассетами – вдруг пригодятся, – я подумала и решила бросить гадальные кости и узнать, что меня ждет.
Выпало «8+18+27», а это означало опасность обмануться в своих ожиданиях. Да уж, такое предсказание бодрости мне не прибавило. Я вздохнула и, прикинув, что ко мне поближе, отправилась на новую квартиру матери Вадима, и надежда моя была опять-таки на соседей или консьержку. И, только подъехав к нужному дому, я вспомнила, что кости-то я оставила дома, но возвращаться не стала – плохая примета."
"Новая элитная высотка стояла на набережной, и, на мое счастье, на крыльце стоял красивый высокий парень в форме охранника и курил.
Взглянув ему в лицо, я поняла, что надо просто заплатить, причем немало – это вам не пенсионерка-консьержка, которая рада поболтать, понимай – посплетничать, это уже другое поколение. Подойдя к парню, я представилась, показала удостоверение и напрямую сказала:
– Лишняя тысяча не помешает?
– Никогда! – с готовностью отозвался охранник.
