– Девятнадцатого утром.
– Подходит! Я к вам уже еду, – обрадовалась я.
«Ну вот, как все славно складывается! – думала я по дороге к ним. – Свалю из города от греха подальше. Отдохну, развеюсь, нервы успокоятся… А как вернусь, буду решать проблемы, если они, конечно, возникнут».
Оплатив путевку (вот где мне гонорар пригодился), я заехала в супермаркет за продуктами, причем взяла самый минимум – все равно же уезжать, но вот кофе выбрала наилучший, а потом отправилась домой. Найдя среди царившего там кавардака гадальные кости, я бросила их, и выпало: «1+14+32» – это значило, что мне предстоит приятная поездка.
«Еще бы не приятная, за такие-то деньги. Мне бы еще мысли приятные или хотя бы спокойные, и совсем хорошо было бы», – грустно подумала я и начала потихоньку собираться, включив телевизор, чтобы воочию убедиться в том, что произошло минувшей ночью. Да, все было именно так, как рассказывал Красавчик, но местные новости хранили гробовое молчание, зато центральные каналы резвились вовсю. Операторы постарались, и отличную работу спецназа увидели во всей красе – естественно, Куратор для этой операции выбрал самых лучших.
Лица клиентов борделя сеточкой закрывать не стали, и я узнала среди них очень известных в нашей области людей, которые имели обыкновение вещать с экрана телевизора и при личных встречах с народом и корреспондентами о высоких моральных ценностях и всем прочем, что говорится в подобных случаях, а оказались законченным негодяями. Комментаторы же строили такие предположения насчет будущего наших чиновников, включая самых высокопоставленных, что тем было впору дружно повеситься.
Весь следующий день я на всякий случай никуда не выходила и даже отключила телефоны, но, правда, только после того, как позвонила Анне Ильиничне и сообщила ей печальную весть – она ведь искренне переживала за Вадима.
– Господи ты, боже мой! – причитала она. – Ну, словно проклятие какое-то на Смирновых лежало! Вадима-то как жалко! Похороны-то когда? И где хоронить будут? Я бы хоть цветочки ему принесла, да на могилку потом приезжала – больше-то некому.
– Не знаю, ничего не знаю. И даже не подскажу, у кого вы узнать сможете, – только и могла ответить ей я.
В целях соблюдения конспирации, я не стала в воскресенье вызывать такси, а поймала на улице частника, выбрав машину попроще. Окончательно же я успокоилась только в самолете.
Отдых удался на славу. Я вернулась в родной Тарасов загорелая, посвежевшая, а главное, немного успокоившаяся.
