Один из бандитов двинулся к нему, а он, продолжая хохотать, спросил:
– Ну и чем ты меня испугаешь? У меня десять лет зоны за плечами! Ты знаешь, каково мне там было? Меня же смертным боем били! Тебе такое и не снилось! У меня все внутренности отбиты! Я кровью харкал! Ну, что ты мне после этого сделаешь?
– Елена! Вы тоже хорошо знакомы с физической болью и тоже ничего не боитесь? – спросила я.
– Убил он его, – тут же ответила она.
– Заткнись, дура! – заорал на нее Назаров, но она только отмахнулась.
– Когда? Где тело? – вцепилась в нее я, отодвигая эмоции на самый задний план – не до них сейчас было.
– Знаю, что в среду вечером, потому что нажрался он, вернувшись, в хлам, и вырубился. А уж по какой причине, только сегодня сказал, как проспался, – говорила она, преданно глядя на Сомова.
– И тогда же он позвонил одной женщине и пообещал ей веселую жизнь, потому что спасать ее теперь некому, – продолжила я.
– Да я бы ее, сучку, на мелкие кусочки резал, по одному в день, чтобы дольше мучилась, – не выдержал Назаров.
– Ведь из-за нее, твари, я на зону попал!
– Ну да, действительно, – издевательски произнесла я. – Жертва вздумала сопротивляться. Как некрасиво с ее стороны! Ей надо было радостно прибыть сюда и здесь наслаждаться жизнью! И потом, как товарный вид потеряет, в турецком портовом притоне от счастья млеть! А человека, который ее защитить хотел, нужно бутылкой по голове, чтобы не лез! – и с неприкрытой ненавистью продолжила: – Ты, подонок, радуйся, что твои сутенерские дела на суде на свет божий не вылезли, а то ты бы на зоне звонко кукарекал!
– Да, – мрачно усмехнулся он.
– На суде не вылезли, было кому постараться, только на зону все равно кто-то сообщил. Другой бы на моем месте в петлю полез, а я терпел! Я каждый день засыпал с мыслью, что вернусь и отомщу этому гаду. Мне ненависть силы придавала! И я вернулся! Битый, ломаный, больной! Ни семьи, ни дома! К Ленке приполз, как пес шелудивый! – неистовствовал он.
– Лирику побоку! – цыкнула на него я. – Где тело Смирнова?
– Сами ищите! – бросил он и отвернулся.
– Он нас не уважает, – с сожалением сказал Сомов и, посмотрев на своего верного оруженосца, попросил: – Сделай что-нибудь.
Мрачный тип, постоянно его сопровождавший, согласно кивнул и, с помощью еще одного бандита забросив Назарова в парилку, скрылся там, а я повернулась к Ленке-бандерше, которая тут же затараторила:
– Женька, как приехал и отлежался немного, старую «Газель» взял и с тех пор постоянно целыми днями в городе ошивался.
