После мучительного восстановления, нам нужно было представить её миру. Соня хотела служить в Гвардии, в которой я уже не служил. Пришлось идти на крайние меры. Соня снова подверглась экспериментам и тестам, но на этот раз своего правительства. Своей империи. И все задавали одно и то же: «Как? Как она справилась с Тьмой? Как подчинила её...». И только я знаю как. Через боль и страдания.
Это была неравная борьба на протяжении почти года. Соня была парализована, могла лишь шевелить глазами и глотать, но в приступы помутнения рассудка, когда Тьма прорывалась из глубин подсознания, становилась неуправляемой.
Я боялся спать в собственном доме, но остался каждую ночь, с ужасом ожидая нового приступа. Это... не просто страшно или жутко. Я ничего не мог сделать, не мог противостоять любимому и родному человеку. Соня много раз порывалась меня убить, я спасался бегством, шрамы на моих руках, горькая память о тех днях. Она жгла меня Тьмой, но всегда вовремя останавливалась, загоняла тёмную силу обратно и снова падала парализованная.
Так продолжалось целую вечность, пока я однажды случайно не оставил газету на её диване. На первой полосе была новость, заставившая Соню, точнее Амелию, шевелиться. Пробудила желание жить и бороться.
«Лорд Саттэм Форр впервые вывел дочь «в свет» после тяжелой реабилитации. Скоро самая завидная невеста Эдадора будет представлена ко двору».
- Я хочу служить в Гвардии, - едва различимо вымолвила она бескровными губами.
- Как ты, дядя...
В этот момент я понял, что Тьма побеждена, всё закончилось, и разрыдался. Как девчонка. Бывали в моей жизни скупые слёзы, я много повидал на поле боя, но тогда рыдал, не сдерживаясь, упав перед ней на колени, а она гладила меня, запустив пальцы в волосы и успокаивала. Она меня успокаивала, - капитан грустно усмехнулся. - Позже мы говорили с Соней, обсуждали ситуацию. Другая девушка заняла её место, её жизнь, я не мог оставить этот вопрос без внимания.
Волновался. Но Соня всегда была разумна и мудра не по годам.
- Она не виновата, дядя, - говорила она. - В чём её вина, если даже память стёрта...
Она всё понимает, но всё равно избегала и избегает встречи с отцом, не только потому, что боится равнодушия с его стороны и стороны матери, не хочет, чтобы история каким-то образом получила огласку. Не хочет разрушить чужую жизнь. Амелия ни о чём не подозревает, так и должно оставаться.
