Вот только ничего сделать не смогла: маг-недоучка в другой стране, где даже приятелей не было, не говоря уже о связях и знакомых, фактически бессилен. Аэлла пыталась как-то оградить Акреона от влияния Мессера, но ничего не вышло. И лишь к рождению второго ребенка она смогла более или менее освоиться в чужой стране, найти помощь и поддержку, получить развод и сбежать.
— Я смогла спасти своего второго ребенка от влияния Мессера. Тассир не менее талантлив, а потому наверняка бы заинтересовал моего будущего мужа.
К счастью, я успела развестись быстрее, чем талант Тассира проявился. Но чувство вина из-за того, что я ничем не смогла помочь первому ребенку, никогда не исчезнет.
Аэлла замолчала, выпив глоток напитка. Весь заказ она сделала до моего прихода, откуда-то прознав про мои предпочтения — официантка принесла для меня чай с кусочками дыни и лимонный десерт. Продуманная. Но мне ничего не лезло в горло, потому что я внезапно поняла, о чем женщина меня попросит.
— И потому вы здесь.
— И потому я здесь, — кивнула Аэлла.
— Чтобы хоть что-то сделать для Акреона, чью жизнь и судьбу уничтожил мой бывший муж.
— И что же вы хотите сделать? — вздохнула я, понимая, что ответ мне не понравится.
— Забрать осколок души моего сына, — честно ответила Аэлла. — Я знаю, что некромант способен восстановить душу и поместить ее в специальное магическое тело. И тогда я смогу… смогу позаботиться о том, чтобы Акреон изменился и начал другую жизнь.
Я с трудом подавила смех и с сочувствием посмотрела на женщину перед собой.
Она… и впрямь в это верила. Верила, что сможет изменить сознательного человека, которого буквально взрастили на идее уничтожения демонов.
— С чего вы взяли, что я могу вам помочь? — спросила я, хотя и так догадалась: если эта женщина так хорошо осведомлена о моих вкусах, то и о том, что Лефиус выбил для меня право решать судьбу Мессера и Акреона, тоже знала.
— Давайте мы не будем притворятся, госпожа Вильгельминария Эр Шаттэ. Я хочу просить вас как мать, я буду предлагать вам все, что могу предложить.
Пожалуйста, позвольте мне забрать душу Акреона…
… и возродить это чудовище. Я еле-еле улыбнулась. Нельзя сказать, что я не сочувствовала Аэлле, но… сколько призывателей пострадали из-за Акреона? И не только они, даже демонята. Получается, все это нужно забыть и простить? Я никогда не была великодушной, скорее, бессердечно-справедливой. Но справедливо ли такое по отношению к Аэлле.
— Я знаю, знаю, что он сделал.
