– Ты сомневаешься в моих манерах? Мне пообещать не наступать ему на ноги во время танца?
– Ауэрия, ты понимаешь, о чём я!
– Вообще-то нет, – ответила я. – Что ты задумал, отец?
– Я требую, чтобы ты вспомнила о том, где твой народ и чьего ты рода, и сделала всё, чтобы переговоры прошли успешно.
– А что от меня зависит? Разве я хоть каким-то боком в них участвую?
– От тебя очень много зависит. Разве ты не видишь, что он с тебя глаз не сводит?
Я действительно чувствовала на себе взгляд Крона, но игнорировала его.
– Отец, у меня есть муж, и внимание других мужчин мне неинтересно.
Мои слова разозлили его, и рука на моей талии сжалась, впиваясь в тело. Я почувствовала это даже через корсет.
– Можешь забыть о своём муже! Твой брак расторгнут, и твоя судьба в моих руках.
– А сам-то можешь о нём забыть? – насмешливо спросила я. – Думаешь, он позволит тебе это?
– Мы с ним разберёмся, – процедил он."
"– Помечтай! – фыркнула я.
Эгнус злился, и ему явно хотелось сказать мне пару ласковых, но он лишь улыбнулся угрожающей улыбкой.
Так без моего участия меня развели, как бы и не женили так же. А то, глядишь, и наложницей Крону отдадут, лишь бы убрать с глаз долой.
На этом наш разговор прервался, а как только закончилась музыка, мы вернулись к остальным.
– Вы подарите мне танец? – тут же произнёс Крон. Мне оставалось лишь принять его руку.
Заиграл вальс, и мы закружили по паркету. На него я не смотрела, устремив взгляд на кружево рубашки. Такое положение, видно, не устраивало Крона, так как он первый прервал молчание.
– Вы злитесь на меня?
– Разве у меня есть повод, Ваше Величество? – ответила я язвительно, так и не поднимая глаз.
– Вы скажите, – ответил он. Я молчала и он продолжил: – Думаю, повод есть у меня, но вы сегодня настолько блистательны, что на вас невозможно обижаться.
Скажите, пожалуйста! Да мне безразлично, злится он или нет. Если отец затеял с ним интригу, то мне вообще придётся «приласкать» его, чтобы неповадно к чужим жёнам лезть было.
– Рия! – позвал он меня.
– Для вас я Ауэрия! – вскипела я, поднимая глаза.
– Не помню, чтобы давала вам право называть меня иначе!
– Зато теперь вы смотрите мне в глаза, – ничуть не смутился он.
– И что вам это даёт?
– И всё же вы злитесь, – произнёс утвердительно он.
– Разве это имеет значение? – безразличным тоном произнесла я, отведя глаза и просто скользя взглядом по другим парам.
– Для меня имеет значение всё, что касается вас.
Надо же, слова-то какие. Ещё и к себе чуть ближе прижал.
