Эгнус вскочил с места и подлетел ко мне, тряся перед моим носом амулетом.
– Ты будешь молчать об этом! – прошипел он, едва владея собой.
– Ты не ответил на вопрос!
– Я сделал это в интересах моего государства, и ты как моя дочь должна понимать это! – со злостью прокричал он.
Надо же, и голос прорезался. Любопытно, он сам-то верит в то, о чём говорит?
– Как твоя дочь я хочу знать, каковы твои планы на мой счёт! – твёрдо произнесла я.
Эгнус отошел от меня и вернулся на место. Он овладел собой и холодно посмотрел на меня.
– О своих планах я сообщу тебе сегодня вечером. До этого времени будешь оставаться в своей комнате. Платье к балу тебе доставят.
Последние слова должны были бы меня насторожить, но в тот момент я не обратила на них внимания. Аудиенция была окончена, и меня отпускали. Не став дальше спорить, я покинула кабинет. Да и какой смысл с пеной у рта доказывать неправомочность его действий? Об этом лучше говорить при свидетелях. Начни я спорить и настаивать сейчас, то он ещё придумает, как закрыть мне рот.
«Было бы неплохо заявить моему предполагаемому женишку о том, что он берет подпорченный товар», – усмехнулась я.
Жаль, что я до сих пор девственница. Хотя это бы ничего не изменило. Не спрашивая и не обследуя меня на предмет оного, в два счёта развели. Лихо он с жрецами подсуетился.
Время до бала тянулось невероятно медленно. Меня больше не беспокоили, лишь принесли поесть. Ближе к вечеру явился батальон служанок, который начал наводить красоту. Когда же после всех процедур я увидела платье, то даже у меня был шок.
Из золотистой парчи, оно как будто мерцало. Спереди был вырез, открывающий нижнюю воздушную юбку молочного цвета. Вырез корсажа спереди открывал плечи и грудь, сзади же был V-образный и украшен кружевами, расшитыми драгоценными камнями. Рукава платья облегали руки до локтя, а дальше шли кружева молочного цвета.
Служанки даже затянули меня в корсет. Когда я посмотрела на себя в платье, то слов не было. Эгнус действительно решил показать товар и придумал достойное обрамление.
Я была похожа на экзотическую птичку. Моя подзагоревшая кожа прекрасно сочеталась с цветом платья и сама как будто мерцала. Может, меня чем-то натёрли? Грудь, приподнятая корсетом, была практически обнажена. Я даже боялась глубоко вздохнуть, чтобы она не вывалилась из корсажа. Мою и так тонкую талию после утяжки корсетом можно было обхватить двумя руками.
Волосы завили и подняли кверху, вплетя в них жемчуг, и они спускались водопадом локонов на спину.
