Он ничего не видел – это был взгляд человека, который смотрит в пустоту по ту сторону.
– Белтейн никогда не наступит, – чужим голосом, взрослым и глубоким, произнес он. – Холмы никогда не закроются.
– Что? Купер?
Дым добрался до них. Он стелился по полу, и Джемме пришлось приподнять голову Купера, боясь, что тот задохнется.
«Мы сгорим, – внезапно осознала она, – мы просто сгорим в его комнате».
Она обняла лицо Купера ладонями, пытаясь привлечь к себе внимание, – может, он очнется, может, скажет, что ей делать, потому что сама Джемма не знала и не понима…
Купер дернул головой, вырываясь из ее рук.
Джемма проводила его все такой же неживой, стеклянный взгляд своим.
На другой стороне комнаты чернела темным пятном арка галереи. Легкие тюлевые занавески слабо колыхались от несуществующего сквозняка.
Джемма подхватила Купера-ребенка на руки и в два прыжка достигла арки.
А потом ее начало трясти.
– Эх, – вздохнул Кэл, делая радио потише. – Эти дороги явно соскучились по ремонту.
Норман посмотрел на него с укором:
– Может, сбросишь тогда скорость?
– Я не хочу разбиться черт знает где только потому, что здоровяк хреново водит машину, – пробормотал с заднего сиденья Доу.
Ни Кэл, ни Норман даже не обернулись: если воспринимать реплики Доу как белый шум, их легче игнорировать. Печка работала вовсю, так что Норман стянул пальто и, положив его на колени, пытался вникнуть в какие-то бумажки. Блайт молчал. Джемма за время поездки успела отрубиться на заднем сиденье и теперь тихо сопела.
Но, судя по глухому «бум», с которым ее лоб встретился со стеклом, эта тряска разбудила и ее.
– Всё в порядке? – обернулся Норман на слабый стон.
Кэл нашел ее лицо в зеркале заднего вида и заметил, как Джемма обвела их сонным, расфокусированным взглядом:
– Я не… – невнятно пробормотала она и снова отрубилась, заваливая голову влево.
В руках было пусто. Джемма оступилась: вес ребенка пропал, и она прижимала к груди лишь воздух.
«Нет, – подумала Джемма, – нет!»
– Не туда! – Купер налетел на нее – другой, взрослый, высокий, раздавшийся в плечах и с обескровленным лицом.
Он схватил ее за руку с такой силой, что Джемма поморщилась. – Не туда, Роген!
Она не понимала."
"Голубая комната, объятая огнем, выветрилась из памяти, оставляя после себя только детское лицо с застывшими глазами. Взрослый Купер – с настоящим, живым, почему-то испуганным взглядом – был очень близко, практически прижимаясь нос к носу.
